Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

просекой. Таким образом, с верхней террасы дворца открывался изу – мительный вид на залив. Роща с «петровскими» соснами бережно сохранялась владельцами дворца, чудом пережила революцию, почти не пострадала во время войны, но пала под ударами архитектурных амбиций нашего современника[43]. Многое можно сказать по поводу нового облика дворца, но что сделано, то сделано.

Недалеко от дворца когда-то стояла деревянная Спасо-Преображенская церковь. Ещё раньше это была первая Исаакиевская церковь в Петербурге, переделанная из адмиралтейского амбара в 1707 году. Перед закладкой нового, каменного Исаакиевского собора в 1717 году церковь разобрали и перевезли в Стрельну. А чуть раньше, 19 февраля 1712 года, в Исаакиевской церкви, когда она ещё находилась в Петербурге, произошло публичное венчание Петра с Екатериной. Видимо, церковь была дорога Петру – ведь в её иконостасе находились иконы, перед которыми царь тайно венчался с Екатериной ещё в 1707 году, в Екатерингофе. Таким образом, стрельнинскую церковь можно назвать двойным памятником царским венчаниям.

При Екатерине II церковь капитально отреставрировали. На небольшом кладбище рядом хоронили тех, кого лично знал великий князь Константин Павлович – хозяин этих мест с 1808 года. Церковь была не просто храмом, а как бы музеем воинской славы лейб-гвардии Конного полка. В ней хранились штандарты и серебряные литавры, отбитые Петром у шведов. В июле 1844 года здесь венчались командир лейб-гвардии Конного полка Пётр Ланской и вдова Наталия Пушкина. Конный полк на лето уходил в Стрельну, поэтому Наталия Николаевна с детьми снимала дачу, поближе к мужу. В том же Преображенском храме крестили их первую дочь, Александру, восприемником которой стал сам Николай I.

Церковь чуть не сгорела в 1925 году, закрыли её в 1932-м. В 1936 году перестроили под столовую, колокольню разобрали. И, наконец, во время войны Спасо-Преображенская церковь сгорела окончательно.

И ещё одна стрельнинская история. В 1716 году, во время набега на финскую деревню Хитаниеми в шведской провинции Норботтен, русские захватили колокол местной церкви. Долгое время он находился в Преображенской церкви. А в 1884 году шведы запросили Министерство иностранных дел о возможности возвращения старинного колокола. Владельцы Стрельны – великий князь Константин Николаевич и великая княгиня Александра Иосифовна – не возражали, Александр III разрешил. Колокол торжественно передали приходу в Хитаниеми, где он и звонит до сих пор.

* * *

Петергоф и Петергофскую дорогу любили и наследники Петра, в первую очередь императрицы Елизавета Петровна и Екатерина Великая. Владения вельмож прерывались большими царскими имениями – Лиговом, Стрельной, Петергофом. А при Николае I вдоль дороги появились имения его сыновей и дочерей, позднее – его внуков. Знаменка, Ново-Михайловское, Сергиевка, Собственная дача, многочисленные дворцы и павильоны Петергофа… Были ещё «Левендаль» – роскошное имение Нарышкина, Ульянка – владения Шереметевых, дача Мятлевых в Ново-Знаменке и множество других, менее известных, но не менее роскошных загородных домов. Официальный статус Петергофской дороги всегда оставался особым. По ней маршировали полки в летние лагеря в Красном Селе, мчались придворные кареты, скакали фельдъегеря. И казалось, что так будет вечно…

Одна отдельно взятая дача

Одна из самых известных дач по Петергофской дороге – дача Новознаменка в Сосновой Поляне. Легкое голубое здание в стиле барокко с высоким бельведером и запущенный, но красивый парк – всё, что осталось от старинной барской усадьбы. Официальный справочник называет строителем Новознаменки Антонио Ринальди, но кое-кто из историков считает, что поработал здесь архитектор Джузеппе Трезини, родственник знаменитого Доменико Трезини. Границы усадьбы за два с лишним века менялись, как и её владельцы. Всё это громкие русские фамилии – Чернышёвы, Салтыковы, Апраксины, Воронцовы, Нарышкины, Мятлевы…

Когда имением владел Александр Львович Нарышкин, к нему в гости частенько заезжала Екатерина II. Александр Львович был директором императорских театров, человеком остроумным, умевшим развлечь императрицу. Здесь, на даче Нарышкина, Екатерина получила известие о мире со Швецией. В память этого события в одном из залов Нарышкин поставил великолепную статую императрицы.

В 1830-е годы часть дачи Нарышкина с главным домом купил сенатор Пётр Васильевич Мятлев. Дело в том, что Мятлевы владели дачей Знаменкой на Петергофской дороге, но их «попросили» продать её, так как Николай I хотел построить там дом для одного из своих сыновей, великого князя Николая Николаевича. Не знаю, насколько охотно выполнил царскую «просьбу» сенатор Мятлев, но свою новую дачу он назвал Новознаменкой, в память о той, проданной Знаменке.

При Мятлевых имение процветало. Они собрали в Новознаменке коллекцию исторических редкостей, создали картинную галерею, в которой, например, хранились картины Пуссена, Верне, Робера. Супруга сенатора – Прасковья Ивановна (урожд. Салтыкова) – наследница двух полководцев, своего деда и отца. Поэтому в имении Мятлевых хранились седло и шпага Фридриха Великого.

Несмотря на родство с великими воинами, Прасковья Ивановна – одна из фрейлин Екатерины II – была дамой мягкой и доброй. М. И. Пыляев рассказывает о таком случае: император Павел I когда-то подарил изумительное бриллиантовое ожерелье своей фаворитке Анне Лопухиной. И вот крестьяне Прасковьи Ивановны Салтыковой-Мятлевой купили это ожерелье у наследников Лопухиной и подарили его своей хозяйке. А она в ответ выстроила школу для их детей. Уникальное украшение, по завещанию Прасковьи Ивановны, не передавалось по женской линии, как большинство фамильных драгоценностей, а должно было оставаться в роду Мятлевых.

Ещё о Прасковье Ивановне рассказывали, что она безумно любила театр – пьесы, концерты, балеты не сходили со сцены её домашнего театра. А её сын Иван Петрович Мятлев, современник Лермонтова, был известным поэтом и великим остроумцем. О нём рассказывают, что в одном из домов, где он бывал, маленький сын хозяина повадился прятать его шляпу. Мятлев тогда велел написать на подкладке шляпы:

Я Мятлева Ивана,

А не твоя, болвана.

Лермонтов сочинил такую эпиграмму на Мятлева:

Люблю я парадоксы ваши

И ха-ха-ха, и хи-хи-хи.

Смирновой штучки, фарсы Саши

И Ишки Мятлева стихи.

Этот Ишка Мятлев написал знаменитую поэму «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой дан л’этранже», в которой вывел провинциальную полуграмотную даму с большими претензиями, путешествующую по Европе. Она мешает «французский с нижегородским», обо всем имеет собственное суждение… Словом, такая «новая русская» XIX века. Опять-таки Лермонтов написал такую эпиграмму:

На наших дам морозных

С досадой я смотрю,

Угрюмых и серьёзных

Фигур их не терплю.

Вот дама Курдюкова,

Её рассказ так мил,

Я от слова до слова

Его бы затвердил.

Мятлев остался в истории поэзии не только своими веселыми стишками,