На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Не дремали и гитлеровцы. Оказывается, за нами следом шел большой карательный отряд. Мы посовещались с Варфоломеем Лапенко и Родионом Охотиным и решили выставить засады на дороги и переправы на путях от Краснополья к Межно, перерезать дорогу Дретунь — Краснополье и организовать хорошую связь посыльными с этими засадами. А после этого — выработать какой-то план действий.　

— Комиссар, вас просят. Весь отряд в сборе. Расскажите им о положении на фронтах, — попросил кто-то.　

Около пятидесяти бойцов отряда Родиона Охотина собралось на берегу озера.　

— Здрасте! — нестройно ответили партизаны, повскакав на ноги.　

Я попросил сесть. В напряженной тишине, стараясь не упустить ни слова, каждый слушал рассказ. Когда я кончил, посыпались вопросы:　

— Правда ли, что немцы взяли Севастополь?　

— Правда ли…　

Помню, некоторые из вопросов были не из приятных. Я знал, какой болью в сердце отзывается весть о падении каждого города, каждого населенного пункта. К тому же хотелось конкретными примерами укрепить уверенность в нашей победе, развенчать малейшее сомнение, которое могло закрасться в чье-либо сердце. Мне показалось, что я этого добился, хотя и не полностью. Предстояло еще много поработать. Тогда же мне показалось необходимым, чтобы партизаны сами как следует почувствовали свою силу во время какой-либо большой и значительной операции.　

Не дожидаясь, пока соберется совещание командиров отрядов для организации бригады, секретарь райкома Варфоломей Лапенко решил ввести нас в курс событий, рассказать историю зарождения партизанского движения в этом крае.　

— До сих пор у нас действовало четыре отряда, — начал Лапенко и уточнил: — Тут, это значит в треугольнике между железными дорогами Полоцк — Латвия, Полоцк — Невель и Себеж — Новосокольники. Сергеевский отряд существует с января. Там все хлопцы — сорви-головы. Немцев бьют, но и своих могут обидеть. Отряд возник из окруженцев, потом к ним перешли «украинцы» из Юховичского гарнизона. Объединились они с партизанским отрядом Дубняка. Но вскоре опять разделились. Командир, Сергей Моисеенко погиб в бою, с тех пор там порядка нету. Выборность командиров создает групповщину и лихорадит отряд. С нами они связь не держат, ибо считают себя идрицкими. А базируются и пополняются людьми в нашем и Освейском районах.　

Сергей Моисеенко

Лапенко закурил папиросу, затянулся, поперхнулся и закашлялся. Выкинул папиросу и махнул рукой: мол, не угощайте меня этим зельем…　

— Отряд под командованием Дубняка, или Петра Мироновича Машерова, — продолжал Лапенко, — действует с апреля. Он много в Россонах шуму наделал. Костяк отряда — учителя и учащиеся Россонской средней школы. Они долго готовились. Потом ушли сразу, организованно. Отряд боевой, люди там хорошие, дисциплина военная. С народом тесную связь держат.　

Мы с большим интересом слушали рассказ секретаря райкома. Сразу же меня осенила счастливая догадка. В голове вертелось то, что я вычитал из найденного дневника. Так вот о каком отряде рассказывал его автор! И все яснее вырисовывалась связь между найденной на марше тетрадкой и событиями, свидетелями которых мы становились.　

— Но они далеко действуют, — рассказывал Варфоломей Лапенко, — там, по соседству с сергеевцами, по ту сторону Россонского и Клястицкого гарнизонов. На днях дубняковцы и сергеевцы провели крупную операцию в Латвии соединенными силами и захватили большие трофеи. Если бы у наших был такой опыт боев с противником, мы бы уже вышли… как это говорят… на оперативный простор… Третий партизанский отряд появился в Освейском районе из группы подпольщиков, действовавшей под Лисно. Его возглавляет Иван Кузьмич Захаров. Он туда прибыл по заданию обкома. 25 мая был создан и наш, партизанский отряд из группы военнослужащих во главе с Родионом Охотиным. Когда я пришел сюда, они меня чуть было не порешили, думали — шпион. Но потом нашлись знакомые, опознали, черти. Пришлось для этого даже бороду сбрить. 29 мая мы создали штаб по развитию партизанского движения в районе и еще один отряд. Начальником штаба утвердили Родиона Охотина. Сейчас создаем еще три отряда… Да вот с командными кадрами туговато, да и райком еще не наладил как следует свою деятельность.　

— Райкому надо укрепить свое влияние, расширить состав за счет лучших отрядов, — сказал Андрей Петраков.　

— В Сергеевском отряде нет подходящих людей. А у дубняковцев… все комсомольцы…　

— Можно и расширить состав штаба, — вмешался я в разговор. — Больше того, я бы райком перенес в отряд Сергея или Дубняка, ближе к делу.　

— Ну вот видите, — усмехнулся Лапенко, — теперь у меня есть надежные помощники. Но прежде всего вам придется поработать по чисто военной линии.　

На этом разговор с секретарем райкома окончился. Но скоро нам, фронтовикам, слишком кустарными показались методы работы партизан среди населения. Выборность командиров, излишняя конспиративность — все это, как нам казалось, сдерживало размах всенародного движения. Отряды пока еще были предоставлены сами себе, появлялись тенденции к автономии.　

— А может, пойдем дальше, Андрей Иванович, они тут уже начали, и работа будет двигаться, — спросил я у своего командира.　

— Ты что, боишься быть здесь безработным? — ответил Петраков вопросом на вопрос. — Именно здесь-то и требуется наша помощь.　

Всем нам как можно скорее хотелось познакомиться с партизанскими отрядами Сергея и Дубняка, деятельность которых здесь была овеяна легендарной славой. Связь с этими отрядами установили Георгий Казарцев и Шайхуш Нигамаев. Они вернулись вместе с командирами отрядов Петром Машеровым и Иваном Захаровым, комиссаром Сергеевского отряда Разитдином Инсафутдиновым и командиром группы латышей Сашей Громом.　

Казарцев и Нигамаев рассказывали о своих впечатлениях.　

— Народ там какой-то везде, хоть сегодня под ружье ставь. Все оружия ищут. В одном месте слышим: в воде кто-то бултыхается. Подходим ближе незаметно, видим: люди ныряют в омут. Ну, думаем, купаются. Погода стоит хорошая, мы и сами не прочь окунуться в речке. Они оторопели, увидев нас, не понимают, как это здесь фронтовики могли оказаться. Познакомились. Восторгам не было конца. И тут же выяснилось, что это они за оружием ныряют. Оказывается, в воде было несколько винтовок. Достали их. Ничего, стрелять можно. В другом месте напоролись на землекопов. Раскапывают немецкие могилы. Говорят, что немцы хоронили солдат и винтовки рядом клали.　

— Куда ни заглянешь, — добавил Нигамаев, — сразу собираются люди. Повсюду возникали митинги. Ну, мы рассказывали о положении на фронтах и призывали бить немцев и в хвост и в гриву.　

— В Марково и в Яново, это деревни, там, за Полоцким шоссе, напоролись на самоохову, — продолжал Казарцев. — Ну, думаем, попались. А эта самоохова вся в партизаны собралась.　

Мы познакомились с прибывшими командирами. Петр Миронович Машеров, по кличке Дубняк, был моим ровесником, высокого роста, с открытым лицом. Улыбаясь, он