Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

узнал о том, что англичане тоже придают первостепенное значение вопросам построения послевоенного экономического порядка[276]. В начале апреля 1916 г. Батшев сообщил в Петроград, что даты конференции еще не назначены из-за неопределенности позиции англичан[277]. Даже когда в конце апреля повестка дня была согласована и передана послу Франции в России Морису Палеологу для передачи российскому правительству, срок начала конференции был определен только приблизительно[278].

Российское правительство также готовилось отстаивать интересы страны на переговорах с союзниками. Подготовить инструкции для российской делегации на будущей конференции было поручено специально созданной Особой вневедомственной финансово-экономической комиссии, возглавил которую Н. Н. Покровский, известный государственный деятель, в будущем – министр иностранных дел, который с января 1916 г. занимал важный пост государственного контролера[279]. Затем он же возглавил отправившуюся на конференцию в Париж российскую делегацию. Как уже говорилось, наибольшее внимание на будущей экономической конференции союзники планировали уделить проблеме недопущения укрепления экономических позиций Германии после войны, но начать предполагалось с обсуждения насущных проблем военного времени, и именно этот аспект взаимодействия союзников, как непосредственно касающийся экономической войны, интересует нас в рамках данного исследования.

Для подготовки инструкции российской делегации комиссия Покровского выработала рекомендации по самым разным проблемам. Было известно, что на конференции предполагается обсудить три группы вопросов: требующие немедленного решения в период войны, касающиеся так называемого переходного периода (от войны к миру) и вопросы послевоенного устройства. По этой схеме были сформулированы рекомендации комиссии Покровского. Поскольку самой повестки дня конференции в распоряжении комиссии еще не было, в три группы были объединены вопросы, которые следовало бы обсудить, по мнению соответствующих российских ведомств.

Среди шести пунктов, вошедших в первую группу, бо́льшую часть представляли собой вопросы торгово-экономических отношений с союзниками и только два непосредственно касались мер экономического воздействия на вражеские страны:

1. Соглашение о мерах, принимаемых отдельными союзными державами по отношению к подданным воюющих с нами держав (договорные отношения, сделки, секвестр предприятий и имуществ и т. д.); в частности, отношение к задержанным в союзных государствах неприятельским судам. <…>

6. О мерах борьбы с засильем неприятельских держав в некоторых нейтральных странах (например, в Китае)[280].

В марте свой пакет предложений представило МТиП. Его предположения относительно повестки дня будущей конференции базировались на повестке дня прошедшей в марте межсоюзнической парламентской конференции и потому касались в основном экономических отношений между союзниками, в том числе после окончания войны. Почти 60 страниц документа содержали массу информации о введенных в России законах и правилах, а также предположения относительно того, какие вопросы могут поднять союзники на переговорах и как следовало бы на них реагировать[281].

Позицию МИД России относительно представленных комиссией Покровского предложений высказал сам министр иностранных дел С. Д. Сазонов в специально составленной достаточно подробной записке[282]. По поводу первого из названных выше пунктов, он высказался довольно определенно:

Министерство иностранных дел не считало бы целесообразным, чтобы Парижское совещание, почти в конце второго года войны, занялось согласованием изданных доселе в союзных странах законов и распоряжений по отношению к частным правам неприятельских подданных. Не говоря уже о запоздалости такого согласования, в коем пока никакой практической надобности в России, насколько известно, не обнаруживалось, едва ли оно было бы и возможно за коренными различиями, главным образом в области правовых условий, между нашим отечеством, Великобританией и Францией. В настоящее время несравненно полезнее подойти к разрешению вопросов будущего, нежели останавливаться на пересмотре уже осуществленного[283].

Действительно, для России совершенствование законодательства в данной области было не актуально, однако на внесение этого пункта в повестку дня настаивала французская сторона. Как стало понятно в ходе конференции, и в этом случае французы стремились воздействовать прежде всего на Великобританию, к России по этому пункту вопросов не было.

Относительно п. 6 предложений Покровского Сазонов также высказал сомнения: «Поставленный в столь общей форме вопрос едва ли может с пользой обсуждаться на экономическом совещании в Париже»[284]. Он полагал, что в сложившейся обстановке этот пункт мог относиться только к Китаю, а там существовала в тот момент очень конкретная проблема выдачи синдикатами китайскому правительству займов с участием банковского капитала и стран Антанты, и Германии. Задача союзных держав состояла в удалении Германии из этих объединений. По-видимому, отлично понимая, что запланированная конференция не предполагала рассмотрение отдельных конкретных проблем подобного рода, Сазонов считал, что следовало бы поручить заняться ею представителям союзных стран и финансовых групп в Пекине[285].

Итогом проведенной подготовительной работы стала обширная и детальная инструкция, которой должна была следовать российская делегация. Первый краткий раздел инструкции содержал общие положения, сводившиеся к тому, что члены делегации направлялись на конференцию «исключительно лишь для обмена с членами этой конференции мнениями по приведенным в разд. II сей инструкции вопросам, относящимся как к периоду текущей войны, так и периоду, непосредственно за ней следующему». Соответственно, они могли лишь обмениваться информацией о принимаемых в России и союзных странах мерах экономической войны, высказывать от имени России некоторые пожелания и выслушивать пожелания делегаций других стран относительно будущего экономического порядка, но не имели права давать никаких обещаний относительно будущей политики России[286].

Вторая, содержательная часть инструкции строилась на основании уже полученной к тому времени от французов согласованной повестки дня конференции с уточнением содержания каждого из разделов[287]. Вопрос об экстренных мерах экономического порядка, которые предполагалось принять во время войны, стоял на первом месте и содержал три пункта:

1. Согласование и дополнение законов и постановлений касательно торговли с неприятелем.

2. Принятие мер, по возможности однообразных, в отношении секвестрированных предприятий, и выяснение способов ликвидации некоторых из этих предприятий.

3. Регламентирование запрещений привоза и вывоза, а равно отступлений от этих запрещений[288].

По первому пункту в инструкции приводилось утверждение, согласно которому российское законодательство было гораздо более детальным и полным, чем законы Франции и Великобритании, а потому делегатам России следовало выступать за «дальнейшее развитие соответствующих узаконений в союзных государствах и приближение их таким образом к режиму, установленному ныне в России, ибо в обратном случае получилось бы ослабление тех мер, которые существуют уже у нас»[289]. Примерно тот же вывод делался и в отношении второго пункта.

Третий пункт первой части повестки дня рассматривался в инструкции более детально, отдельно рассматривались вопросы регулирования импорта и экспорта. Что касается импорта в Россию, судя по всему, составителей инструкции более всего беспокоила возможность того, что союзники станут поднимать вопрос о введенных в России запретах и ограничениях на