Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

контролировать его стало еще труднее. Несмотря на существование и активную работу межведомственных совещаний и комитетов, недостаток согласованности в действиях различных ведомств порождал дополнительные сложности. Бдительность и самостоятельность продолжали проявлять действовавшие по собственному разумению военные власти разного уровня, в частности командование 6-й армии. Характерным примером может служить история, произошедшая с партией льна в 435 т, купленной частной шведской фирмой у одного из купцов Виленской губернии. Она подробно изложена в письме начальника штаба 6-й армии генерала В. Н. Минута на имя начальника штаба Главнокомандующего армиями Северного фронта генерала Н. Н. Сиверса[229]. Все началось с полученного в штабе армии 6 апреля (24 марта) 1916 г. донесения от Финляндской пограничной охраны о направленной в Швецию партии запрещенного к вывозу льна. Департамент таможенных сборов, куда был направлен запрос о наличии разрешения на вывоз, дал отрицательный ответ, после чего командование Северного фронта 14 (1) апреля приказало груз задержать. Затем партия льна долгое время оставалась на финской пограничной станции Торнео, поскольку вывезти ее обратно в Россию не получалось из-за нехватки вагонов. В июне 1916 г. выяснилось, что шведской фирме все же было выдано разрешение на вывоз льна, однако даже после этого груз оставался на месте. Командование Северного фронта так и не отменило запрет на вывоз, и штаб 6-й армии в августе 1916 г. ходатайствовал о его сохранении, поскольку считал, что лен – это продукт военного значения, ведь при определенной обработке он мог использоваться для производства пороха. Опасность попадания такого ценного материала в руки врага заставляла командование 6-армии продолжать упорствовать. В итоге понадобилось вмешательство министра иностранных дел, от имени которого в начале сентября 1916 г. распоряжение о выпуске груза было направлено напрямую генерал-губернатору Финляндии, и он санкционировал вывоз партии льна в Швецию[230]. Чем все закончилось, неизвестно, только в ноябре 1916 г. этот товар все еще находился на станции Торнео[231].

Генерал Минут не прекратил самостоятельных попыток остановить опасный, с его точки зрения, экспорт льна в Швецию. В сентябре 1916 г. он вновь ходатайствовал о наложении запрета на вывоз еще одной крупной партии льна. В итоге генерал-квартирмейстеру штаба армий Северного фронта генералу В. Г. Болдыреву пришлось разъяснить ему: «Вывоз льна разрешается взамен необходимых нам станков и материалов. Вопрос относительно вывоза регулируется центральными органами правительства (по-видимому, Совещанием по обороне), поэтому военным властям приходится считаться с постановлениями этих органов»[232]. Впрочем, как оказалось, штабу 6-й армии было чем ответить: через несколько дней Минут сообщил Болдыреву, что ходатайство на вывоз в Швецию упомянутой им партии в 3 тыс. т льна было в итоге отклонено Межведомственным совещанием[233].

Со шведской проблемой тесно смыкалась проблема вывоза запрещенных товаров в Финляндию, откуда они уже могли экспортироваться в Швецию. С момента своего создания СВВТ рассматривало только те случаи, когда партия запрещенных товаров следовала через Финляндию транзитом и когда при ввозе товаров в Финляндию сразу указывалось какое-либо иностранное государство в качестве пункта назначения. Если товар был на законных основаниях ввезен в Финляндию, его владелец мог запросить разрешение на вывоз его за границу у Сената Великого княжества Финляндского, чье решение не согласовывалось с Министерством финансов.

Военные власти и тут проявляли бдительность и инициативу. В начале 1916 г. командованию 6-й армии показалась подозрительной повышенная концентрация запрещенных грузов на пограничных со Швецией финляндских станциях[234]. По инициативе Военного министерства глава МТиП Шаховской поручил КОС изучить статистику вывоза в Финляндию запрещенных грузов. Хотя ничего особенно подозрительного это исследование не выявило, Шаховской признал наличие проблемы в целом[235].

Совет министров по инициативе министра финансов специально рассматривал проблему 19 (6) мая 1916 г. Участвовавший в заседании генерал-губернатор Финляндии уверял членов правительства, что в Финляндии с самого начала войны были введены те же самые ограничения на вывоз товаров, которые установило российское правительство, а при выдаче разрешений на вывоз Сенат Финляндии руководствовался теми же правилами. В то же время он признал наличие несогласованности в действиях финляндских властей и Министерства финансов империи. В итоге правительство изменило порядок выдачи разрешений. С того времени Сенат Финляндии, выдав разрешение на вывоз партии запрещенных товаров, уведомлял об этом Министерство финансов, затем дело рассматривало СВВТ или соответствующие структуры МИД и только после их согласия владелец товара получал право перевезти его через границу[236]. По инициативе Шаховского специально для участия в принятии решений по таким делам в состав СВВТ был включен представитель штаба 6-й армии генерал Ф. И. Княжевич[237].

2.5. Реформирование структур экономической войны

Недостаточный уровень согласованности в действиях различных российских правительственных и военных структур постепенно становился все более очевидным и требовал принятия новых решений. Попытка создать специальный орган, своего рода спецслужбу, которая непосредственно отвечала бы за ведение экономической войны, была предпринята только в начале 1917 г. Автор вышедшего в 1929 г. первого тома исследования «Агентурная разведка» К. К. Звонарев писал, что инициативу создания в Военном министерстве такого органа проявили «столпы газеты “Новое время” Ф. А. Оссендовский и Б. А. Суворин»[238], однако еще раньше предложения о централизации в России работы по ведению экономической войны пришли из Парижа. В сентябре 1916 г. российский военный агент во Франции полковник А. А. Игнатьев направил исполняющему должность начальника Генерального штаба генералу П. И. Аверьянову записку, составленную руководителем экономического отдела русской секции Межсоюзнического бюро в Париже А. Ф. Шебуниным. В ней Шебунин обосновывал необходимость создания при военном ведомстве специального органа, который «был бы связующим звеном между всеми русскими работниками в деле экономической войны и который служил бы посредником между всеми ими в совокупности и “Межсоюзническим бюро” в Париже»[239]. Препровождая записку Шебунина в Петроград, Игнатьев писал: «Существующий в Петрограде “Комитет по ограничению снабжения и торговли неприятельских стран”, как видно из объяснения председателя его – профессора Струве, бывшего в Париже, не в состоянии выполнить подобную задачу, не обладая для этого компетенцией»[240]. Действительно, КОС представлял собой прежде всего межведомственный комитет, а не специальную организацию. Постоянно действовавшее Управление делами со сравнительно небольшим штатом вряд ли могло справиться с обобщением и анализом большого количества самой разнообразной информации, поступавшей из многочисленных внешних и внутренних источников.

Записка Шебунина и рекомендации полковника Игнатьева не остались без внимания. Генерал Аверьянов поручил Управлению генерал-квартирмейстера подготовить доклад военному министру. До обсуждения проекта создания особого «Бюро экономической войны» дело дошло только в январе 1917 г. Несмотря на то что все присутствующие на межведомственном совещании представители различных государственных организаций высказались в поддержку проекта, он так и не был реализован ни до, ни после Февральской революции[241].

Новое правительство, пришедшее к власти в