Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

закупки санкционировались непосредственно правительством даже в тех случаях, когда речь шла о товарах, вывоз которых разрешался без особых запросов до достижения установленного предельного уровня. Так, в январе и марте 1915 г. Совет министров разрешил вывезти в Швецию в общей сложности 20 тыс. т пшеницы, 7 тыс. т ржи и 3 тыс. т ржаной муки[207].

Принятые правительством меры по уменьшению вероятности попадания товаров российского происхождения в руки врага лишь частично уменьшили беспокойство военных. В мае 1915 г. морской министр адмирал Григорович поднял вопрос об отмене разрешения на свободный вывоз в Швецию бензина, вновь упомянув опасения относительно возможной контрабанды этого товара в Германию[208]. На этот раз Совет министров отреагировал быстро и положительно: уже 14 (1) мая 1915 г. вывоз в Швецию бензина был полностью запрещен[209].

Проблема требовала системной реакции, и в мае 1915 г. Совет министров принял решение изучить вопрос об экспорте российских товаров в Швецию подробнее, для чего министру иностранных дел было поручено созвать по этому вопросу очередное межведомственное совещание[210]. В Междуведомственном совещании по вопросам о русско-шведском товарообмене, помимо представителей МИД, МТиП, Главного управления землеустройства и земледелия, Министерства финансов, Военного и Морского министерств, приняли участие представители командования 6-й армии, главного начальника Петроградского военного округа и Финляндского генерал-губернатора. Первый раз оно собралось 25 (12) мая 1915 г., в дальнейшем встречи организовывались по мере необходимости. Председательствовал в совещании вице-директор Второго департамента МИД А. П. Вейнер.

Примерно тогда же сложилась и та расстановка сил в российском правительстве, которая в течение некоторого времени определяла последующие решения. Наиболее последовательно за введение строгих ограничений выступали военные – Ставка, Военное министерство, штаб армий Северного фронта, командование 6-й армии. Их прежде всего беспокоили возможные последствия ослабления блокады Германии. Министерство иностранных дел, напротив, обычно стремилось смягчить принимавшиеся для ограничения экспорта меры, опасаясь ответных действий Швеции. Интересно, что Морское министерство в лице адмирала Григоровича нередко склонялось к тому, чтобы поддерживать МИД, а не своих сухопутных коллег. Основной причиной была забота о безопасном и быстром пропуске грузов для морского ведомства, следовавших транзитом через Швецию.

В июле 1915 г. вопрос об ограничении экспорта продовольствия в Швецию вновь поднял начальник штаба Ставки генерал Янушкевич[211]. По его инициативе Главный начальник Петроградского военного округа генерал П. А. Фролов обратился к министру финансов, а тот внес вопрос о введении дополнительных ограничений на поставку в Швецию продовольственных товаров, в частности яиц, в повестку дня заседания Совета министров. На этот раз добиться изменений военным не удалось. На заседании правительства 29 (16) августа введение дополнительных ограничений было сочтено нецелесообразным и существовавший до этого порядок был сохранен[212]. Принимая решение, правительство опиралось на анализ, произведенный таможенным ведомством Министерства финансов. Сделанные им в мае 1915 г. подсчеты показали, что в первом полугодии 1915 г. квота по экспорту хлеба не превышена и его можно продолжать продавать. Установленный максимальный объем вывоза яиц уже был достигнут, вследствие чего решением Министерства финансов он был на некоторое время прекращен, однако в июне того же года решением Совета министров вновь разрешен без ограничений[213]. Причиной столь быстрого пересмотра российским правительством принятого решения стало введение в Швеции запрета на вывоз яиц из страны, что, казалось бы, сняло озабоченность российских властей относительно возможно попадания яиц из России в Германию.

В октябре 1915 г. Главнокомандующий армиями Северного фронта генерал Н. В. Рузский привлек внимание правительства к росту вывоза в Швецию жмыха, использовавшегося как корм для скота. Поводом к этому послужили сведения, полученные от командующего Отдельным корпусом жандармов. Как оказалось, установленный годом ранее предел на экспорт этого товара был к тому времени уже превышен и Совет министров решил вывоз жмыха прекратить[214], но уже в начале января 1916 г. правительство собралось пересмотреть и этот запрет, запросив предварительно мнение Ставки[215].

Между тем в начале 1916 г. инициатором обсуждения правительством проблемы возможной контрабанды российских товаров через Швецию в Германию снова выступили военные власти. Недавно назначенный Главнокомандующим армиями Северного фронта генерал П. А. Плеве вскоре после вступления в должность предложил правительству полностью запретить вывоз продовольственных товаров в Швецию. Обсудив его предложение, Совет министров отказался принимать столь радикальные меры, полагая, что хорошие отношения с этой страной были крайне важны для России. Интересно, что, обосновывая отказ, правительство на этот раз ссылалось на мнение не только Григоровича, но и Военного министра. По-видимому, генерал А. А. Поливанов, в июне 1915 г. сменивший на этом посту Сухомлинова, был настроен не так решительно, как его предшественник, ведь через шведскую территорию транзитом в Россию перевозились различные грузы, включая предназначенные для военного и морского ведомств материалы. Как сказано в «Особом журнале Совета министров», «эта сторона вопроса имеет столь существенное значение, что побуждает даже мириться с некоторой, весьма вероятно незначительной, утечкою предназначаемых для Швеции грузов в Германию». Однако и оставлять без внимания проблему российское правительство не намеревалось. Ответственным за ее решение министерствам предписывалось изучать проблему совместно и «всесторонне», а экспорт товаров производить «с соблюдением крайней осмотрительности, а главное – лишь при наличии надлежащей гарантии, что за выпущенный продукт разрешен будет беспрепятственный пропуск того или другого предмета в империю»[216]. Так был установлен принцип компенсаций, о котором более подробно будет сказано далее.

Органом, в котором представители различных министерств должны были обсуждать подобные проблемы, являлся КОС. В начале 1916 г. Управление делами КОС очень плотно занялось темой возможной контрабанды различных российских товаров через Швецию в Германию. При изучении проблемы подозрения сотрудников Комитета вызывали резко возросшие после начала войны объемы российского экспорта некоторых продуктов в Швецию. Результатом анализа стала серия записок, содержавших данные по вывозу в Швецию из России товаров, которые составляли основу российского экспорта, – хлеба, кормов, семян красного клевера, яиц, пеньки и льна, а также щетины и волоса.

Согласно приведенным в материалах КОС данным, среднегодовой вывоз семян красного клевера, важнейшей кормовой культуры, до войны составлял около 1 тыс. т, а только в январе 1916 г. по запросу шведов российское правительство выдало разрешение на поставку в Швецию 6 тыс. т[217]. Аналогичная ситуация, по оценкам КОС, складывалась и с экспортом других товаров. За первые шесть месяцев 1915 г. вывоз яиц из России в Швецию достиг среднегодовой величины, а во второй половине превысил ее более чем в два раза. Как уже говорилось, в июне 1915 г. Совет министров обсуждал этот вопрос, но принял решение не вводить никаких ограничений, поскольку в Швеции в июне того же года был установлен формальный запрет на вывоз яиц из страны, что, казалось бы, делало невозможным реэкспорт полученных из России яиц