Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

результате Февральской революции, реформировало МИД, в результате чего в его структуре появился Экономический департамент. В сферу компетенций этого нового подразделения МИД, согласно решению правительства, были отнесены «дела, касающиеся торговли, мореплавания, путей сообщения, почты, телеграфа и всякого рода международных административных союзов, за исключением тех из означенных дел, которые возникают из сношений с капитуляционными странами»[242]. Во главе департамента по предложению нового министра иностранных дел П. Н. Милюкова был поставлен Струве, официально назначенный на этот пост решением Временного правительства 22 (8) апреля 1917 г.[243] Его работа в МИД продолжалась недолго, всего около месяца. В мае 1917 г., когда Милюков вынужден был покинуть пост главы МИД, Струве также ушел из министерства, и место главы Экономического департамента занял Нордман. Последний также недолго занимал эту должность, уже в июне он уехал в заграничную командировку, из которой в Петроград так и не вернулся. Последним руководителем Экономического департамента МИД стал профессиональный дипломат сотрудник МИД князь Л. В. Урусов.

Менялось положение и других сотрудников КОС. Служивший в МИД Г. Н. Михайловский вспоминал, что Струве пришел в МИД не один, вице-директором Экономического департамента он сразу же сделал Нордмана[244]. Вскоре после ухода Струве из МИД решением Временного правительства 14 (1) июня 1917 г. Нордман был назначен директором Экономического департамента МИД[245]. При этом еще 10 июня (28 мая) Нордман подписал направленное в Экономический департамент МИД письмо в должности управляющего делами КОС[246]. Возможно, он совмещал работу в Экономическом департаменте и в КОС. В книге о Струве Р. Пайпс упоминает, что вместе со Струве на работу в Экономический департамент якобы перешел и Гефдинг[247], правда, другие источники этого не подтверждают. В начале августа 1917 г. Гефдинг подписал за управляющего делами КОС направленное в Экономический департамент МИД письмо[248], т. е., вероятно, он сменил Нордмана на посту главы Управления делами КОС после назначения последнего директором Экономического департамента МИД или уже после отъезда Нордмана за границу.

Ссылаясь на личное интервью с Гефдингом, Пайпс писал, что на новом посту в МИД Струве гораздо больше волновали проблемы восстановления боеспособности российской армии и он активно включился в работу на этом направлении, уделяя экономической войне не слишком много внимания[249]. Михайловский в разделе своих мемуаров, посвященном работе Струве в министерстве, писал: «Струве попал в налаженный аппарат и был, в сущности, консультантом по экономическим делам при Нольде, к тому же консультантом вполне теоретического характера»[250].

Все это время КОС продолжал существовать. Функционировало Управление делами, но, по-видимому, встречи членов КОС не проводились; по крайней мере, сведений о заседаниях Комитета в 1917 г. обнаружить не удалось. Вероятно, последним серьезным исследованием, подготовленным КОС, стала относительно небольшая записка, датированная 13 мая (30 апреля) 1917 г., которую сопровождала весьма объемная справка по данному вопросу, подготовленная, как было сказано в примечании, В. Г. Гефдингом при участии Я. М. Буг-шпана и В. Я. Питерса[251]. Как и ранее, этот документ был напечатан типографским способом и разослан в различные правительственные структуры. Деятельность делопроизводства КОС в тот период касалась в основном вопросов частных и конкретных: о ввозе из Швейцарии через Германию и Швецию партии шелковых сит для мельниц, купленных одной из московских частных фирм[252], о возможном контрабандном вывозе в Германию российских мехов[253] и т. п.

В сентябре 1917 г. на рассмотрение Временного правительства был представлен проект передачи КОС в ведение Министерства иностранных дел. Под документом, кроме подписи министра торговли и промышленности С. Н. Прокоповича, было имя Струве, подписавшегося в качестве председателя КОС. Видимо, все это время он сохранял за собой этот пост, по крайней мере формально. Между прочим, в этом документе упоминалось, что 3 июня (21 мая) 1917 г. Временное правительство постановило выделить МТиП 30 тыс. руб. «на не подлежащие оглашению издержки, связанные с деятельностью Комитета по ограничению снабжения и торговли неприятеля»[254]. В целом проекты и попытки формирования более эффективной системы организации ведения экономической войны в условиях общего кризиса государственного управления в революционной России 1917 г. не были, да, очевидно, и не могли быть успешными.

* * *

Регулирование внешней торговли в течение всего периода участия России в Первой мировой войне оставалось центральным элементом экономической войны. По мере того как затухали надежды на скорое окончание войны, росло внимание, которое российское правительство уделяло экономическим мерам воздействия на противника. Меры эти довольно быстро стали восприниматься как важный элемент военных усилий, способных оказать непосредственное влияние на ход и результат войны.

Главная и очевидная цель, на достижение которой были направлены действия правительства, состояла в том, чтобы предотвратить попадание российских товаров во вражеские страны через нейтралов. Однако если цель была понятна, выбор средств ее достижения оказался делом непростым. Полный и безусловный запрет на экспорт отдельных товаров или прекращение вывоза в нейтральные страны вообще теоретически казались наиболее эффективными мерами, но на практике от них было бы больше вреда, чем пользы. По этой причине столь радикальный вариант действий всерьез никогда не рассматривался, хотя предложения такого рода высказывались. Стремясь сбалансировать интересы экономической войны и внешней торговли, правительство вынуждено было принимать в расчет множество самых разнообразных экономических, политических и военных факторов, как внешних, так и внутренних. В итоге был сформирован довольно сложный комплекс законов и правил, а также не менее сложная система, позволявшая делать исключения из них. Оценить их эффективность непросто. Нельзя сказать, что весь этот механизм запретов и разрешений всегда функционировал оптимально. Несогласованность в действиях отдельных ведомств проявлялась регулярно, но и совершенно неэффективной ее назвать, конечно же, тоже нельзя.

Глава 3

Участие России в межсоюзническом взаимодействии по проблеме экономической войны

Первая мировая война была войной коалиций, поэтому взаимосвязь между состоянием дел на различных, даже удаленных друг от друга фронтах стала очевидна уже в первые недели войны. Осознание взаимосвязи между действиями союзных стран в ведении экономической войны также появилось довольно быстро. Эффективность экономической блокады зависела от степени согласованности в действиях союзников, и только общие усилия могли сделать ее действенным инструментом достижения конечной цели войны. Провал стратегических планов, предполагавших быстрое и победоносное завершение войны, заставил правительства стран Согласия задуматься о формировании хотя бы основных элементов долгосрочной стратегии, предполагавшей использование всех доступных способов воздействия на противника.

Впервые вопрос об организации взаимодействия между союзными странами в ведении экономической войны обсуждался на нескольких встречах представителей Франции, Великобритании, России и Италии, проходивших в Париже с 3 по 8 июня 1915 г. в МИД и Министерстве финансов Франции. От России по поручению посла в них принимали участие