Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

в Германию. На самом деле, как указывали составители записки, в Швеции яйца были отнесены к так называемым компенсационным товарам. Вывоз таких товаров собственного шведского производства разрешался при условии, что вывезенное количество будет компенсировано за счет импорта. Таким образом, увеличение закупок яиц в России позволяло шведским фирмам резко нарастить экспорт этого вида товара, но уже собственного производства, в Германию. По полученным КОС данным шведской статистики, осенью 1915 г. вывоз яиц из Швеции в Германию почти в два раза превысил уровень довоенного экспорта[218]. Подозрения относительно конечного пункта экспорта вызывала ситуация с вывозом льна и пеньки. Сравнив данные российской таможни с официальной шведской статистикой, сотрудники КОС выяснили, что объем вывоза из России в Швецию оказался примерно в два раза выше, чем объем «привезенного из России и выпущенного на рынок» льна[219]. Возникал закономерный вопрос о том, куда шел остальной лен. Таким образом, КОС выявил, что потенциальная «утечка товаров в Германию» могла быть отнюдь не «незначительной». Анализ экспорта в Швецию различных кормов для скота также продемонстрировал высокую вероятность того, что часть его попадала в Германию[220].

Справедливости ради отметим, что не все статьи российского экспорта в Швецию вызывали опасения. Проведенный в Комитете анализ потребности Швеции в импорте пшеницы и ржи показал, что в течение первого года войны эта страна получила из-за границы объемы хлеба, достаточные для покрытия, с учетом собственного урожая, лишь внутренней потребности[221]. Ввезенный же осенью 1915 г. хлеб лишь частично покрывал спрогнозированную КОС потребность «нормального потребления» на 1916 г., а значит, экспорт хлеба из России, по мнению составителей записки, в определенных пределах можно было допустить и, «по соображениям политическим и валютным», даже расширить по сравнению с предыдущим периодом. В то же время опасения относительно возможного реэкспорта в Германию сохранялись, и для его недопущения рекомендовалось договориться с правительством Великобритании о соответствующем сокращении установленных квот на ввоз в Швецию хлеба из Северной и Южной Америк, который контролировали англичане.

Высказанные в записках КОС предложения по решению проблемы в целом соответствовали тому, как подобные проблемы предполагали решать союзники. Сначала требовалось ввести более строгий учет вывоза вызывавших подозрения товаров и, отменив общие разрешения на отдельные виды товаров, каждый запрос на вывоз конкретной партии любого товара рассматривать особо. Затем следовало определить уровень «нормального потребления» каждого вида товаров для каждой нейтральной страны, выяснить, какой объем ввоза требуется для обеспечения этого уровня, и, наконец, ограничить экспорт соответствующих товаров с учетом всех этих факторов.

Речь, по сути, шла о введении квот (или, как тогда говорили, о «контингентировании») на поставку любых товаров в нейтральные страны. Такое решение, действительно, могло быть компромиссом между полным запретом на экспорт и отсутствием какой-либо реакции вообще, поскольку первый вариант мог привести лишь к ухудшению отношений со Швецией и усилению экономического влияния на нее Германии.

Обобщая сделанные в серии посвященных Швеции аналитических записок выводы, КОС в отдельной записке сделал следующее заключение:

В общем, эти данные указывают, что существовавшее в 1915 г. положение не вполне удовлетворительно, и только контингентирование ввоза в Швецию, осуществляемое совместно с нашими союзниками, может дать некоторую уверенность в том, что наши продукты, вывозимые в Швецию, не попадут к неприятелю. Параллельно с этим необходимо было бы установить и более действительную систему гарантий невывоза, нежели существующие в настоящее время дипломатические гарантии[222].

Упомянутые в записке КОС гарантии того, что ввозимые из России в Швецию товары там и останутся, в каждом конкретном случае предоставляла шведская дипломатическая миссия в России. В апреле и июне 1916 г. в Швеции по настоянию Великобритании и Франции были приняты законодательные акты, согласно которым органом, уполномоченным контролировать выдачу шведскими импортерами особых обязательств о невывозе ввезенных в страну товаров, стала государственная Комиссия по торговле. Англия и Франция с того времени выдавали разрешения на вывоз в Швецию товаров только при наличии таких обязательств, составленных по определенной форме. Россия продолжала требовать только гарантии от шведской дипломатической миссии, но после принятия новых законов шведская миссия давала свое заключение на основе таких же обязательств, полученных ею от шведских торговцев[223].

В начале 1916 г. российское правительство начало вводить новые правила торговли с нейтральными странами. С начала войны значительно возросли закупки в Швеции различных товаров, прежде всего промышленного оборудования, для российских предприятий, и с получением разрешений на их вывоз в Россию также регулярно возникали трудности. В мае 1916 г. в МИД состоялось специальное заседание Междуведомственного совещания по вопросам о русско-шведском товарообмене, на котором было принято решение о том, что отныне вывозить в Швецию и другие нейтральные страны российские товары можно будет, только получив компенсацию в виде разрешения на вывоз в Россию закупленных там необходимых товаров. Воплощая в жизнь решение совещания, Второй департамент МИД установил следующий порядок действий: выданные шведским фирмам разрешения на вывоз российских товаров направлялись в МИД, где они оставались до получения российской дипломатической миссией в Стокгольме разрешений на экспорт шведских товаров на ту же сумму, и выдавались шведским импортерам только после вывоза в Россию шведских товаров[224].

Установленным российскими властями правилам далеко не всегда готова была следовать шведская сторона, в результате чего к октябрю 1916 г. в МИД России скопилось множество уже выданных разрешений на вывоз товаров стоимостью почти 14 млн руб., а в Швеции без движения оставались купленные российскими фирмами товары. В некоторых случаях шведы, ощущая острую потребность в чем-то, готовы были идти на уступки. Например, когда пожар уничтожил почти все запасы льна, шведское правительство согласилось в обмен на поставку российского льна дать разрешение на выпуск в Россию промышленного оборудования стоимостью гораздо выше, чем стоимость полученной партии льна[225]. Только за первую партию в 300 т льна шведы разрешили вывезти в Россию 197 различных станков для 16 российских фирм и организаций, многие из которых производили продукцию военного назначения, а также партию «электродных углей» (видимо, речь шла об угольных электродах для сварки металлов)[226].

Окончательно официально договориться со шведским правительством удалось только в феврале 1917 г., когда оба государства обменялись соответствующими нотами, тем самым установив единые правила товарообмена на основе компенсаций[227]. Товары каждой из двух стран по степени их значимости разделялись на категории «а» и «b». Поставка партии товаров из каждой категории компенсировалась поставкой другой стороной товаров той же категории, причем баланс по категории «а» формировался на месяц, по категории «b» – на три месяца[228].

Принятие такого решения еще более усложнило систему взаимного товарообмена, и