От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров

«Политика Рима — макиавеллистическая, зачастую бесчестная и всегда жестко эгоистичная, воспитывала раболепство и подлость в ее собственных политических агентах (подобных Евмену II), подрывала мораль эллинистических государств, роняла престиж их правителей в глазах их собственных подданных. Римляне содействовали всем процессам, подрывавшим политическую стабильность эллинистического мира, поддерживали сепаратизм, раздували династические распри, гражданские войны, войны между государствами. Все это они разжигали или по меньшей мере не спешили гасить.

Рим подстегнул дезинтеграцию, если не сказать, распыление эллинистических государств, толкнул их к экономическому краху. Сделав это, Рим подорвал основы эллинистической цивилизации на Востоке и содействовал их скорой ориентализации. Конечно, не один Рим несет ответственность за политический, моральный и культурный распад эллинистического мира. Но именно Рим сделал этот процесс катастрофическим. Рим добился того, что Восток не стал более широко и глубоко эллинизированным», — так резюмировал Ростовцев плоды римской политики в Средиземноморье в другом своем труде — «Социальной и экономической истории эллинистического мира» (Rostovtzeff 1941: 71–72).

Рим действовал как плодожорка — вопреки позднее создавшемуся мифу о Риме как о светоче цивилизации во тьме варварства, римляне захватывали исключительно цивилизованные страны, причем большая часть из них стояла на более высоком уровне развития, чем сам Рим.

Необходимо понимать, что римское завоевание зачастую напоминало самое настоящее варварское завоевание позднейших эпох, о чем охотно говорили и сами римляне: «Сколько статуй, сколько одеяний, сколько картин было похищено, сожжено и выброшено! Какие богатства взяли с собой римляне! А сколько сожгли, можно судить по следующему: то, что теперь славится по всему миру как коринфская бронза, это, насколько нам известно, все, что осталось после пожара. Цену бронзы подняло само насилие над богатейшим городом, ибо в результате пожара от смешения многочисленных статуй и изображений сплавились потоки меди, золота и серебра», — восклицает Луций Анней Флор то ли с ужасом, то ли с восхищением (Flor. Epit. II, ХХ).

Там, где цивилизации и связанных с нею социальных и политических институтов нет и в помине, там римляне оказываются беспомощны, как они оказались беспомощны в Германии, как не смогли продвинуться ни в Сарматию, ни в Сахару, ни в Аравию дальше Петры. Там, где цивилизация есть, туда римляне приходят, фециалы объявляют войну, и начинаются грабеж, уничтожение, принуждение, обложение и... в конечном счете разрушение этой цивилизации.

Что Цезарь 10 лет делал в «варварской» Галлии и почему он там так обогатился, что буквально сорил в Риме деньгами, покупая власть и расположение плебса? Галлия до Цезаря была очень богатой и развитой страной, совершенно в «цивилизующей» миссии римлян не нуждавшейся. Именно богатство, развитость и высокий уровень «латенской» цивилизации, по всей видимости, стали причиной стремительного краха Галлии под ударами Цезаря.

«Возвращаясь к поразительному контрасту между молниеносной войной с галлами и нескончаемым завоеванием Испании, заметим, что свою роль в нем сыграло и различие в географическом положении двух стран. К северу от Пиренеев — открытая местность, богатая, сравнительно густонаселенная, с целой сетью дорог, находящихся в приличном состоянии, а значит, нет никаких затруднений с фуражом и продовольствием; к югу от Пиренеев — местность враждебная, перегороженная там и сям самой природой, к тому же пустынная, без особых припасов продовольствия. Страбон отмечает и другой контраст, на самом деле решающий: сопротивление испанцев бесконечно дробилось и в конечном счете разрешилось тем, что мы бы назвали герильей, тогда как сопротивление галлов быстро сконцентрировалось на одном направлении, не утратив от этого энергии, но став более уязвимым — его легче было сломить одним ударом. Короче, в таком случае именно однородность Галлии, способной поднять по тревоге громадную армию, и позволила разгромить ее в ходе одной-единственной грандиозной схватки — осады Алесии в 52 г. до н. э. Если бы война, напротив, разбилась на отдельные очаги сопротивления, это бы крайне стеснило захватчика и повергло его в замешательство. В пользу суждений Страбона свидетельствует опыт «колониальных» завоеваний, которыми изобилует история. Взгляните для сравнения на захватнические походы мусульман в VII веке нашей эры: в 634 году они с ходу завладели Сирией, в 636-м — Египтом, в 641-м — самой Персией, которая еще несколькими годами раньше служила противовесом и сама, без чьей-либо помощи, потеснила Рим эпохи Юстиниана; и наоборот, для того чтобы подчинить себе — да и то не вполне — неотесанный Магриб, исламу потребуется 50 лет (650–700 гг.). Зато вестготская Испания, целостная страна, в 711 тоду упадет к ним в руки также с одного удара» (Бродель 1995: 68).

Только высокий уровень цивилизации, торговой интеграции и культурного развития давал римлянам добычу, которая покрывала с лихвой военные издержки и делала войну прибыльной. С дикарей же нечего было взять, и платить за войну с ними приходилось самим римлянам. Агрессия не окупалась. Там, где цивилизации не было, римляне оказывались в положении обороняющегося и несущего страшные потери, как в Германии. Все попытки императоров, начиная с Августа, покорить Германию и сделать ее провинцией, провалились. Квинтилий Вар не вернул легионы, а германцы покорили Рим, принеся свое варварство в центр Средиземноморья.

В какой-то момент цивилизация стала настоящим проклятьем средиземноморских народов, поскольку на нее, как на труп, слетались римские орлы. Пока даки были дикарями, на них никто не обращал внимания. Стоило им создать хотя бы самое примитивное государство, как тут же появились римляне, и сперва пришлось отбиваться от Домициана, а затем бравый Траян, несмотря на абсолютную бессмысленность происходившего, даков покорил, Децебала принудил к самоубийству, их раннюю цивилизацию разрушил... после чего инфраструктуры Дакии не хватило даже на поддержание римского господства, а оставшаяся после них стратегическая пустота привела к оживлению германцев, сарматов и других племен, вскоре принявших участие в Великом переселении народов.

Издержки романизации

Сами римляне оправдывали свое господство тем, что оно им суждено богами от века, как писал Вергилий — «ты же, римлянин, правь — в этом искусство твое». Поскольку для наших современников такое объяснение малопригодно, то возникли два более новых мифа. Во-первых, миф о цивилизующей силе романизации, как говорилось в стишке про галлов: «Сняв штаны, они надели тогу с пурпурной каймой», научились пить вино, читать по-латыни, подчиняться преторскому эдикту и мыться в термах. Во-вторых, Pax Romana — якобы присоединение к Риму даровало народам столетия прочного мира и устойчивого развития, защитив их от междоусобных войн.

Римляне не были великими цивилизаторами уже потому, что их собственная цивилизация была вторичной, не они были ее главными создателями. Практически во всем (кроме, быть может, права) римская цивилизация была цивилизацией второго порядка по сравнению с греческой.