Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

быстро, слишком. Кабинет Каталины стал таким, каким я его видела в фантазиях. Её портрет, свечи, горящая лампадка. Посмертная маска, в блеске фамильных герцогских бриллиантов, неотправленные письма и последние подарки для уважаемого и любимого дядюшки Франциска. Католический крест на постаменте, грустный взгляд Мадонны с иконы.

Книга с гравюрами, пропитанными ядом, в стеклянном запаянном ларце, и яд, которому некуда испаряться, застывший тёмными капельками, он осел на дне в уголках ларца.

Дневник герцога, несомненно, нами доработанный, ну и что с того.

Главная запись, которая однозначно заинтересует короля, о том, что восхитительно-несравненная и такая любезная его мадемуазель Риханна де Колье, за очень дорого продавала информацию о каравелле, которую реконструировала княгиня д' Арагонна всем, кому ни попадя. И что сии сведения добыты в кабинете Франциска, из письма посла в Венецию; да и много ещё чего продолжает продавать мадемуазель, ведь испанцы так хорошо оплачивают её услуги. И не только они.

Эта запись, несомненно сделана рукой Габриэля с указанием тех или иных сумм оплаченных француженке, фаворитке короля.

Последние же строки, накануне убийства Каталины, были написаны торопливо и в больших сомнениях. Почерк стал более размашистым. И, тем не менее эти строки были приговором: он не может допустить, чтобы его невеста, Каталина д' Арагонна передала своему дяди Франциску чертежи и модели военного галеона с формулами и расчётами в дар этой весной после светлого праздника Пасхи.

Король Франции не должен получить эти знания.

* * *

Мы ждали. Сумерки подступали к улицам, люди зажигали настенные фасадные фонари.

Это сколько же времени уже прошло? Тревога, вирусом гуляющая по комнатам отеля, заполнила сознание и мысли. Она была всюду: в опустевших коридорах дома и покоях, которые чистили и отмывали накануне горничные. Казалось, что её флюиды сгустили тревогой даже воздух, оттесняя ароматы домашнего уюта и неги.

— Мадам Жанна, успокойтесь. Я сейчас приму ванну, после уборки в кабинете донны Каталины, это необходимо. И мы все отправимся в библиотеку. Вы нам прочтете что-то про замечательные путешествия венецианского купца Марко Поло. Нас ждёт Китай и Индия. Хорошо?

Ведь вы помните, где стоят самые интересные книги? Как раз и виконты подойдут с детьми. Я уже и за Максом с Росаной соскучилась. А вы и близнецов соберёте. Поверьте, всё будет хорошо. Ну что вы так разволновались?

— Хочу поделиться секретом, княжна. Ещё никому не говорила. Но, наверное, у нас будет…

— У меня будет сестрёнка? Это чудо! Господи, спасибо тебе. Всё, никаких волнений и корсетов. У вас идеальная фигура, вам ни к чему носить это орудие пыток.

— Почему именно сестрёнка?

Переключив подругу на иные мысли, целуя её, подсчитывала день рождения нового потомка князя. А затем Илона приготовила мне ванну, и масла, и тот самый аромат, любимый — просто сладкий дурман. Как шевалье Арман его усовершенствовал! Меня же в сознании эти масла возносят в статус богини.

Про себя этот парфюм я назвала «поцелуй смерти». Закутала волосы в полотенце: сегодня я мыть их больше не буду.

Блаженство и отдых, а ещё лёгкая дремота после бессонной ночи в тёплой благоухающей ванне. Не считали время. Проведя около двух часов в уходе за собой и сборах. Отпустила волнение. Бывали и хуже времена, так никаких нервов не хватит. Анжелик была со мной, Илона помогала нам.

Переодевания и лёгкий, незаметный макияж.

В хорошем настроении шли на голоса и свет от свечей, конечно же, в библиотеку. Как и договаривались. Показался в тишине дома голос отца. А я, что говорила, всё будет хорошо. Красиво лежащие локоны, как великолепно, мы всё продумали и главное сработали. Изысканный, с золотой отделкой сарафан и блуза с кружевом на рукавах, тонкое короткое покрытие на голову под венец с жемчугом, на руках — любимые украшения.

Неспешные шаги. Анжелик, порхающая мотыльком рядом, в обновках и тоже с косой, как я в обед, и, конечно же, в жемчугах.

На её тёмных волосах это просто бесконечная роскошь. Нас словно ветерок вносит на большую территорию, освещённого канделябрами с большими свечами, зала. Мы застыли в изумлении. Ярко горели дрова в камине, за которым в темноте высились полки с книгами.

Нашим взорам предстала немая сцена: сидящие люди заняли удобные кресла и диваны, стоящие за колонной возле окна, они остановили свой неспешный диалог, и все смотрели на нас с мадемуазель Анжелик.

Какие это было разные взгляды.

Отец, дядя Франциск и граф Альберто де ла Серда, и всё же как по-домашнему, а, можно сказать, и по-семейному все устроились. Мадам Жанна, дети, виконты делла Кано. Росана хотела подбежать к Анжеликам, но донна Адория удержала малышку.

Франциск, однако, не медлит. Я в нём не ошиблась. Интересно, они уже были в кабинете? Подняв руку, неспешно, с достоинством, краем вуали закрыла лицо, оставив одни глаза, прикрепив её уголок за петельку, к маленькой жемчужине, специально установленной на венце именно для этого. Затем моя рука легла на грудь, низкий поклон, практически в пояс и реверанс сестры, а далее мы застыли, скромно опустив глаза.

— Сир, позвольте представить вам княжну Анжелик Каролин Адорию д’Фуркево и княжну Христину Иоанновну Викентьеву, мою воспитанницу и племянницу, дочь моей сестры из государства Московского.

Как спокоен и выдержан голос отца, я могу только догадываться, чего это ему стоило.

Не смела, поднять взор. Столько глаз смотрящих, как будто видящих нас впервые, и только аромат, так полюбившийся, что словно ворвался в помещение вместе с нами, в это хранилище книг не давал мне соскользнуть в панику. Он напоминал, через что мне пришлось пройти, и он не давал право на ошибку.

«Поцелуй смерти, он коснулся меня, я не уступлю…».

Франциск поднялся, все встали.

Я слышала его шаги, он приближался. Хотелось отступить, приподняв юбку сарафанчика, что облегал тоненькую фигурку, и убежать, закрывшись в своих покоях.

За эти мгновения вспомнилось все поступки вероломного дядюшки: покушение на дожа Венеции, преследования и погони. Высокие волны и не вмещающиеся в моих руках вёсла бота. Из-за него я стала убийцей. Из-за всех таких вот сильных мира сего я осознанно приняла яд, инсценировав собственную смерть.

Держалась. Только ниже опускала голову, пальчиками перебирая ткань одежды. Видела пышные складки платья Анжелик, она рядом, также вся в ожидании. Она всё прекрасно понимает и готова, обратить всё внимание на себя. А напротив моя семья застыла в напряжении. От меня сейчас зависит слишком многое. Жизни всех моих близких, в том числе не рождённой ещё малышки.

Он словно возник