Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

— Мадонна!

Я смотрела на уменьшенную копию своей картины, что писала в Венеции когда-то.

— Герцогиня Анна д’Этамп.

Раздался его шёпот.

— Маркиза де Аулестия.

— Как она?

Я молчала, не зная, что ответить. Трепет сковывал движения, нервно изнутри прикусила нижнюю губку.

— Как сложилась её судьба, княжна?

Дядя был более чем настойчив, подловив меня, он не давал возможности продумать ответ. Молчала. Словно и не дышала, кусая губы. Вскинув на него взор, вдруг решилась.

— Вы единственный мужчина в её жизни, до сих пор, сир, а значит, у неё всё хорошо.

Опустила голову, вперив взгляд в вышивку. Что же я наделала!

— Мы поговорим об этом позже, дитя моё.

Его рука нашла мою ладошку. Большой палец успокаивающе погладил запястье. Он должен был чувствовать, как бьётся моё сердце.

* * *

Его приезды участились, началась катехизация — занятия по изучению основ веры.

— Таинство крещения совершается один раз на всю жизнь. Католическая церковь признаёт любое крещение, совершённое во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Дитя, готовы ли совершить чин принятия в полное общение себя с Католической Церковью?

— Да, Ваше Величество.

— У католиков главой Церкви является Папа Римский, существуют различия и в богослужении: вы изучили это, княжна?

— Да, Ваше Величество.

Я проходила все положенные этапы в подготовке к таинству присоединения. Мне объяснялись основы католического вероучения. Я словно вновь погрузилась в Слово Божье. Беспрестанно думая об этом. Всё чаще вспоминался монастырь.

— Дочь моя, готовы ли вы в обязательном порядке посещать Мессу по воскресеньям, регулярно причащаться и исповедоваться, соблюдая строгие посты в установленные на то дни?

— Да, Ваше Величество.

Меня охватывал трепет от его требовательного голоса.

Становилось страшно. Вспомнились слова отца, что Франциск отправил любовницу в монастырь. Все последние годы он делил с этой женщиной постель, забывая про законную жену. Как говорится, и в радости, и в горе… Королевы, той, которая родилась когда-то в Испании, инфантой, для двора будто и не существовало. Годы! Он опять задвинул кого-то за спину, используя и выбрасывая, как ненужную вещь. Я даже думать об этом не хотела.

И всё же: а вдруг интуиция меня не подводит?

Изматывающие ночи и его всё более частые приезды. Он был каждый вечер у нас в доме. Гарнизон вояк, что оцепили имение. Мрачнеющий взгляд отца, он практически ничего не ел за общим столом. Не встающая со своей кровати, ослабевшая мадам Жанна. И повсюду гвардейцы. Доходили слухи, что они начали досматривать корзины с продуктами, что привозились с рынка.

— Кристин, ты меня слышишь?

— Слышу.

— Нет, ты меня не слышишь!

Анжелик трясла меня что есть силы.

— Мы нашли.

Она смотрела на меня. Её взгляд пронизывал насквозь.

— Что нашли?

Сестра приблизила ко мне омут своих тёмных глаз.

— Ты почему такая? В последнее время? Мне ударить тебя?

— А вдруг он меня готовит сразу на постриг, мне страшно, Анжелик. Что-то не так. Я чувствую это. Мы зря ему доверились.

— Наш дом сообщается переходом с небольшим строением — оно находится во дворах. Непотребное, нежилое и пустующее. Совершенно заброшенное. Словом, просто помойка, то, что нужно!

— А что дальше? Снова в бега? Я могу не вынести дальней дороги верхом. Кто нас поддержит? Капитан Луи? Его нет в Париже. Вейлр и Ивонн? Не знаю.

— Я, Антонио и Арман. Отец, он не допустит твоего пострига.

— Я не хочу ставить его перед выбором, Анжелик. Измученная токсикозом жена или взрослая дочь, от первого любви, рождённая вне брака. Пусть всё идёт своим чередом.

И вновь погружение в себя.

Появилась обида на весь мир, на себя. Она разрушала, находя всё новые причины жалеть себя. Как тёмная тень, что окутывает душу своим холодом и поглощает каждую искру радости. Она усиливалась, находя новые и новые причины для своего существования. У меня был выбор: могла уйти на перерождение тогда, в объятиях всадника, что с нежностью держал на руках впавшую в забвение девушку. Я выбрала жизнь.

«— я нужна им, я нужна своей семье», — кричала и билась в темноте. Тогда.

Не лучше ли было смириться и уйти в небытие.

— Ты слышишь меня?

— Слышу.

— Уже несколько часов ты стоишь так и смотришь в окно. Я всё рассказала Антонио и Арману.

— Кристин, что ты делаешь с собой?

Раздался голос брата.

— Не знаю. Это просто заговор. Они уже всё решили.

— Реши же и ты, что для тебя важнее.

— Ты о чём?

— Я, о главном. А ты? Ты словно в замкнутом круге. Мечешься. Сражаясь за всю семью. Одна. Нам не нужны такие жертвы, тяжело от этого, пойми. Сядь и подумай. Зачем тебе быть обласканной Франциском? Зачем тебе мнение света. Не рождённая ещё Елизавета. Даст Всевышний, и вы увидите друг друга в этом мире.

Пойми! Он не изменился. Ты снова разменная карта в его игре. Сейчас главное, это сохранить свободу. Сохранить свою жизнь. Что он обещал Ордену взамен на мир между нашими странами? Он собрался воевать с Англией за веру, ему нужны средства. Кого он обещал Ордену? Чьи знания их интересуют, прежде всего? Они сведут тебя с ума на допросах, сестра! Им постоянно будет мало.

Антонио говорил абсолютным шёпотом, но его слова они врезались в сознание. Били кнутом по оголённым нервам. Это была не речь юного графа.

Падре, передо мной стоял именно Он. Но в этом своём воплощении он был решителен и готов к действиям.

— Всё фальшь. Эти его приезды. Он всё понял, как только увидел тебя в тот первый день. Он знает, что ты давно и истинно приняла католицизм. Он знает, кто ты. К чему эти спектакли по вечерам? Знает, что православие — это только прикрытие. Ты задумывалась о том, какой ты подпишешь документ в церкви, ты будешь его перечитывать и изучать возле алтаря? Ты уверена, что это будет выражение твоей твёрдой воли — принять католическое вероучение? Возможно, это будет отречение от всего, что ты имеешь, и согласие на заключение в монастырь. Если тебя вывезут в Испанию, мы не сможем тебе помочь. Это будет путь в никуда.

— Но отец.

— Князь может и не быть в курсе всех планов Франциска. Он чувствует