Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

что-то. Но изменить это уже не в силах, он открыл ему все карты. Доверился. Ты сама просила его об этом. Хватит, Кристин, хватит играть роль послушной и готовой на всё ради веры и семьи девочки. Твоя сила в непредсказуемости. Пришло время ещё раз обыграть их. Ты пойми, они просто люди, возомнившие себя вершителями судеб.

Короли, герцоги, графы, служители Ордена — идиоты. Ты же знаешь, что это просто пустой звук, Там. Там это ничего не значит. Растворятся в пыль, станут всем и ничем, и — всё, конец.

Это были слова, которые ждало моё измученное переживаниями и страхами сознание. Страхами, прежде всего за семью. Решение возникло словно ниоткуда. Совершенно внезапно.

«— не все карты открыты, дядя, не все».

— Как только в очередной раз Его Величество приедет читать мне слово Божье, отвлеките всех взрослых. Дайте мне с ним уединиться. Прикройте меня своими спинами. Мне нужно буквально четверть часа.

А если это будет в этот вечер? Сегодня? Мне нужны силы. Упасть бездыханной перед всей честной компанией не хотелось бы.

— А сейчас мне нужно побыть одной. Я не выгоняю вас. Но побудьте пока в гостиной на втором этаже. Мне необходимо собраться с мыслями. Шевалье Арман, ваши пилюли, из чего они там? Они мне необходимы. Почему они такие невкусные. Что в них, кроме растений из Шотландии? — Порошок какао, ваша светлость, так любимый вами. — Фу, какая горечь. — Не всё золото, что блестит, Христина. Не всё.

Прилегла на кушетку.

Указ Франциска, он в кабинете отца, в жилой части здания. Это же просто прекрасно. Мы втроём, под охраной короля. Я, Антонио и Анжелик.

Итак, Вселенная, помоги мне. Медитация. Мне нужна эта энергия. Я много думала. Я боялась пробовать на ком-то. Боялась вновь разболеться. Но работала с энергией постоянно. Научи. Помоги. Всевышний!

Мысли встали в размеренный порядок: вот для чего нужна молитва! Они кружили по правильным траекториям, упорядочиваясь, складывались в определённый план. Закрыв глаза, я мысленно видела их кружение: из одного состояния в другое, с одного энергетического уровня на другой. Видела свой переход на более высокий энергетический уровень, словно квантовый скачок.

Я другая, я справлюсь.

* * *

Свечи, они создают, неповторимый уют, не правда ли. Игла скользила по шёлку ткани. Это словно традиция. Прекрасный лик Мадонны, красная шёлковая нить, я трудилась над ним днём и ночью. Подарок для дяди.

Хотя.

Возможно, он ему не понадобится.

Перед всеми великими своими деяниями я вышиваю.

Словно это даёт мне силу привести в порядок мысли. Свои. Какие удобные пяльцы. Их можно поставить на пол, а затем, если сложить, то возложить на колени.

Тихо мурлыкала давно забытый шлягер, из прошлых девяностых:

«— Свечи, горели, свечи нежным костром любви — вечер, последний вечер: время останови…».

Доложили о приходе гостя. Во взгляде мадемуазель Анжелик застыла тревога. Повела плечом.

Всё хорошо.

Ситуация под контролем.

И вдруг поняла: эта мысль огрела меня словно обухом по голове. Тот портрет в медальоне. Франциск до последнего сомневался. Каталина я или нет. Он верил, и нет, не знал, что спросить в подтверждение: и вот, решив окончательно проверить, с помощью облика когда-то любимой женщины, он показал мне её изображение.

А затем гладил моё запястье, ощущал, как по вене пульсирует моя кровь. Он знал, что я не устою. Это было словно ударом под дых. На миг перестало хватать воздуха.

«— … дядя — а вы тот ещё гад»!

Именно это мне придало уверенности в последующих моих действиях. Я больше не сомневалась.

Его слова об истинной вере звучали музыкальным фоном. Я слушала его наслаждаясь. Вплетала свои мысли. Уговаривая поверить, полюбить, довериться. Я видела эти волны. Его энергия становилась моей, я тянула её на себя, решая, что с ним делать. Он был в моей власти.

Доверительно шептала.

— Сир. Так мало времени осталось. Моя душа, она в смятении. Я словно и не я. Сомнения в правильности моего решения посетили, обиды не отпускают. Возможно ли мне удалиться в монастырь Непорочного зачатия до самого моего принятия истинной веры? Очищение, неустанные молитвы, и, конечно же, исповедь успокоит мою душу. Беседы с матерью настоятельницей. Не оставьте мою просьбу без внимания, Ваше Величество. Дядя.

Я ловила его мысли, ловила его мутнеющий взгляд. Это была словно музыкальная какофония. Изумление и радость, и ещё полный коктейль чего-то. Он боролся с собой, но в итоге, основательно поприжав совесть, взглянув мне в глаза, произнёс.

— Дитя, мы вас доставим…

Его взгляд стекленел.

«— мы вас доставим».

— Куда? Расскажите.

«доверьтесь, поверьте мне, мои помыслы полны чистой любовью к вам».

— На постриг дитя, в Испанию, в монастырь, который недавно учредил духовно-рыцарский орден монахов-госпитальеров: как вы и сами решите в момент святого причастия. Вы же уже всё решили? Для себя.

— Конечно. Подпишите разрешение на выезд из Парижа. И здесь. И вот это ещё. И письмо настоятельнице монастыря.

— Спасибо. Сир.

Собирала силы для последнего, самого сильного, не удара. Нет.

Как можно? Мы же с ним одной крови.

Воздействия. Сложила все подписанные им чистые и не только чистые, листы в приготовленную библию. Отложила перо. Сверху на столик накинула пяльцы с работой.

Прикрыв глаза, мысленно аккумулировала энергию.

Казалось, появились новые силы, которые я тянула из этого высокого и широкоплечего мужчины.

Дышала.

«— Вселенная, не ради похоти и злых помыслов, я делаю это. Ради жизни своей, и близких мне людей. И не рождённой ещё невинной девочки».

— Забудьте обо мне, сир!

Игла с шёлковой красной нитью вонзилась в ткань. Стежок. Ещё.

— Навсегда. О моей семье, обо всех. Об Анне и Бланке. Навсегда. Уважайте князя д' Фуркево и его супругу, не чините им препятствий ни в чём. Вечно!

И снова игла в ткани.

'— тихий мотив разлуки

нам с тобой прозвучит…

— свечи, горели, свечи нежным костром любви'.

Мурлыкала себе под нос. Франциск словно задремал, откинул голову на резное изголовье дивана.

«— никогда и не вспомнишь ты меня, дядя, ведь никто не споёт тебе больше этого»,

«никогда».

С силой творила заговор рукой с иглой.

Чувствовала боль в голове. Стоп.

Взглянула на профиль мужчины. А ведь я его успела полюбить. Вновь. Встала покачнувшись.

— Я оставлю вас, пожалуй. Его Величество, они заснули.

Обернулась:

«— ровно через десять минут ты проснёшься, откланяешься, и, как всегда, отправишься во дворец, ты забудешь нас навсегда, всех, в том числе