Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Усталость навалилась и легла неподъёмной плитой.

— Донна Адория, я в свои покои. Утомилась что-то.

— Не беспокойтесь, княжна. Мы всё объясним Его Величеству. Женщина была рада моему исчезновению из гостиной.

Проходя мимо стола, взяла из вазы пару апельсин и гранат. Под мышку сунула библию. Подумала о горячем кофе. А может быть, какао и эклеры. Почему бы и нет?

Потихоньку спускалась на кухню.

Уют и запахи.

Мм-м. Как хорошо.

— Ну что вы, донна, попросить нужно было, горничная принесла бы в покои.

— Сварите мне какао, сеньора Пломмия. Густой и сладкий, как вы можете.

Через некоторое время, ожидая, когда остынет любимый напиток, вылавливая последние зёрнышки, граната из толстой кожуры, услышала, как отъехал от нашего дома экипаж.

«— до свидания, Ваше Величество»,

«— а вернее, прощайте навсегда».

Услышала деликатное покашливание. Обернулась.

— Ну что вы, месье Вейлр, подкрадываетесь, словно снежный барс. Присаживайтесь. Составьте компанию.

Присев на краешек стула, мужчина неотрывно смотрел за моими руками, что наливали ему какао в кружку, заботливо пододвигая круассан.

— Когда?

— Завтра.

Грустная улыбка скользнула по лицу.

— Вот только платья старые соберу в один багаж, и всё.

— В этот раз не так, как всегда.

— В этот раз всё чинно и благородно, мой друг. Мне бы вот только знать, мессир Ивонн справился с моим заданием?

— Сказал, что к утру всё будет готово.

— Ну и славно. Пейте какао, а то остынет. Тот домик, что близнецы во дворах нашли, вы его видели?

— И видел, и успел уже обставить нужными вещами.

— Новая обстановка нам не помешает.

Улыбаясь, коснулась его натруженной ладони.

Он не отвёл взгляда.

* * *

А утром королевские печати утвердили все венценосные подписи. Подделка которых, конечно же, карается по закону. Ну как такое докажешь, если дядя ездит к нам в квартал, словно поселился в нём.

И отец, изумлённо читая разрешение короля, а по сути, его приказ на долгую молитву и моё покаяние в Монастыре Непорочного зачатия, обречённо склонил голову:

— Собирайтесь, княжна, я отвезу вас. Вот так, значит, это бы и произошло, ничего не поделаешь, приказ.

— Не стоит, ваша светлость. Я уже готова. Я вернусь. Обязательно. Это главное, что вы должны запомнить. А сейчас пройдите к мадам Жанне, ей будет очень тяжело.

Безвольно опустились его руки. Это ненадолго. Через два часа он всё вспомнит. Нам нужно время. На его столе остались все документы. Приказы и королевские указы. Он выполнит всё правильно. А в библии у Жанны записка.

«— я обязательно вернусь».

«— люблю тебя, как прежде».

Сеньор Рикардо смотрел вслед удаляющемуся экипажу. Растеряно, сводя брови. А после он затерялся среди таких же, что без гербов разъезжали по столице, сейчас уже и не вспомнишь, каким он был.

Начальник охраны, пожилой гвардеец, сжимал в руках разрешение на выезд княжны из имения. В монастырь: приказ короля, он слышал сплетни, что всё этим закончится. Можно сворачиваться, но примерно через месяц продлим удовольствие, находя всё большее количество причин для проживания в этом отеле. Район тихим стал, жителям нравится.

* * *

Улица, что пролегала возле лавки благовоний, недалеко от собора Парижской Богоматери, королевского лекаря Рене, — тёмный экипаж без опознавательных знаков и кони, сильные и выносливые, накормленные и готовые к дальней дороге.

— Не о такой встрече я мечтала, мессир. Я мечтала увидеть её — Екатерину. Берегите эту беременность будущей нашей королевы: благодаря рождённой девочки мир воцарится между всегда воюющими странами.

— Спасибо за сына, ваша светлость. Мой мальчик. Подумать только, шевалье. Она всё знает, она не забудет. Через два года. Мы встретимся. Наши звёзды, они сойдутся.

— Прощайте, до встречи, Рене. Спасибо за всё, за экипаж и лошадей, передайте Ей, мы вернёмся. Всё будет хорошо.

— Я приготовил записи и снадобья, возьмите этот сундук — шевалье, Арман всё поймёт, вы обязательно поправитесь, ваша светлость.

Мы не могли расстаться. Объятия и склонённая голова на плече друга. Ведь так бывает: кому-то он заклятый враг и личный изготовитель ядов Екатерины Медичи, а кому-то просто друг.

* * *

Заехав в монастырь Непорочного зачатия, попросившись на аудиенцию к матери настоятельнице, молодая мадемуазель, роняя горькие слёзы, рассказывала о тоске и метаниях своей души. Обманул её кто-то, ухаживал, а оказалось, невеста у него в Испании.

Пожилая матушка, что заведовала монастырём, однозначно помнила, как девушка, согласившись уйти от светской жизни, закрылась в келье на долгое покаяние. Ну а дальше, что? Да здесь она где-то. Ворота-то больше и не открывали, ни для кого более. В молитву ушла голубка. Кается, готовиться к исповеди и к постригу. А всё остальное не подлежит разглашению: таинство пострига. Она теперь невеста создателя нашего. Её душа отторгла, всё светское и напускное. Это её выбор.

* * *

Пыль дорог под колёсами дормеза и фигурка девушки, напротив укутанная в тёплые одеяла, что замерла на спальном месте, как когда-то. Мерное покачивание, свет луны — безмолвной свидетельницы.

Как давно это было.

Мадонна!

Нераспустившийся бутон розы. Она спала. Последние дни были словно во сне. А вернее, в дороге. В ход шли все документы, что княжна выправила, подписанные Его Величество.

— Каталина. Мы подъезжаем. Просыпайтесь.

— Граф Антонио. Уже? Мне кажется, я только голову преклонила.

— У нас мало времени. Капитан Луи уже ожидает, Ивонн отправился верхом, опережая нас на много времени.

— Лишь бы они не успели выйти в море, приказ был переправить каравеллу в Марсель.

— Вот и переправим.

— Сколько иронии в вашем голосе, братец.

— Как вы удивительно непрактичны, сестрица Кристин. Набрали старых льняных нарядов в дорогу. Анжелик сказала, что одни юбки отрезали и уложили в сумки, а лифы все дома оставили, чем грудь-то прикроете, одна только кофта на вас да рубашка с моего плеча.

— Что верно, то верно. Нам наряды ни к чему, мы в монастыре. А где сестра?

— Верхом с шевалье Арманом глотают пыль с дорог Франции, мечтая о Венеции.

— Мечты должны сбываться, граф. Особенно в юности.

Глава 9

Не хотелось думать о том, что пережили отец и княгиня Жанна, сеньоры Адория и Рикардо де ла Кано, когда они поняли, что мы, оставив их, покинули Францию.

Осознали ли они полностью наше отсутствие? Хотелось непременно отправить весточку — однако нет. Не время.

Успокаивало только одно: если