Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев

class="v">Хотел я все сломать, смеялся над собой,

И пробовал бежать я с глаз твоих долой.

Тебя не обмануть, и я опять грешил.

Хотел исправить путь, но Рок не так решил.

Королева-судьба, не играй со свечой,

Цепь ошибок моих – за твоей шлейф-парчой.

Королева-судьба – бесконечная боль,

Королева-судьба, я твой раб и король,

Король…

На картах при свечах и на ладонях лет,

Везде – твоя парча, везде он, твой портрет.

И что бы ни стряслось, слышны твои шаги.

Мы – вместе и мы – врозь, друзья мы и враги.

Королева-судьба, не играй со свечой,

Цепь ошибок моих – за твоей шлейф-парчой.

Королева-судьба – бесконечная боль,

Королева-судьба, я твой раб и король,

Король…

1999

Крылья листьев

Как мелькание лиц, листопад,

Оторвалось тепло от земли.

Мы, как листья, что рядом летят,

Но друг друга еще не нашли.

Эх, тоски золотая гульба,

Где осенние крики совы,

Где у листьев людская судьба

И небесные муки любви.

Крылья листьев уносят мечту

И ночами стучатся в дома.

Это значит, что всем на беду

Белый танец объявит зима.

Неужели пришли холода?

Даже в воздухе этом надлом.

И крыла моего никогда

Не коснешься ты алым крылом.

Удержись, высоту сохрани,

Ты и я листопад переждем.

И останемся в небе одни,

Вот тогда мы друг друга найдем.

1998

Незнакомка

Я помню, сердце онемело,

Тень исчезала за углом.

Она вся в белом, белом, белом,

Я весь в былом, былом, былом.

И лишь нескоро, через месяц,

Она мелькнула впереди,

Оставив тайну божьей вести

И смуту странную в груди.

День каждый ждал я оробело

На остановке, за углом.

И вновь – она, она вся в белом,

А я, увы, я весь в былом.

Шепнул мне голос: «Вы не пара»,

Но я подумал: «Что за бред?

Ведь нагадала мне недавно

Цыганка сто счастливых лет».

Я, не ведая, что делать,

Пошел за белым каблуком.

Она вся в белом, белом, белом,

Я весь в былом, былом, былом.

Но вдруг очнулся, птица пела,

Не дав пуститься в круговерть,

Про ночь и женщину всю в белом,

Про незнакомку ту, про смерть.

1987

Женщина полутонов

Вы женщина полутонов.

Вам разное полудано. —

Смеяться полугрустя,

о женщина-полудитя!

Полжизни жалеть смешно.

Мы встретились полудавно.

О женщина полутонов,

колдунья лукавых слов!

Вы смотрите полулюбя,

ласкаете полугубя.

Все сердце мое в огне,

как будто в тяжелом сне.

И кажется вам все не то,

и кажется вам все не так,

в малиновом полупальто

вам нравится полумрак.

Стоите вы у окна,

от грусти полухмельна,

моя навсегда вина…

И вечная полувесна,

и вечная полувесна…

1990

Прекрасное нельзя

По Вам

           глазами

                     вниз

                           скользя,

я б расстегнул тугой корсет.

Но Вы – прекрасное Нельзя

из миллионов нежных «нет».

Мне все завидуют друзья,

мол, повезло за столько лет,

но Вы – прекрасное Нельзя

из миллионов дивных «нет».

Бессмертной нежностью грозя,

я Вам шепчу какой-то бред…

Но Вы – прекрасное Нельзя

из миллионов зыбких «нет».

Как прежде на балу князья,

ног ваших я целую след…

Но Вы – прекрасное Нельзя

из миллионов жарких «нет».

Порой Вы кажетесь звездой

во тьме сплошного никогда,

и все смеетесь надо мной

с одним

пульсирующим

«Да!»…

1990

Римская полночь

Ты далеко в эту звездную ночь,

Нам телефоны не могут помочь,

Нас телеграммы уже не спасут,

Только останется времени суд.

Шел я по улицам и городам,

Но не нашел, не нашел тебя там.

Кто мне поможет, ведь нет уже сил.

В Римскую полночь я дверь отворил,

Дверь отворил.

Раннее утро в соборе.

Где-то вверху в витражах

Санта-Мария-Маджоре

В красно-зеленых слезах.

Санта-Мария-Маджоре,

Счастья мне дай вместо горя.

Санта-Мария-Маджоре

Смотрит с печалью в глазах.

Я никогда не увижусь с тобой.

Грешная радость смешалась с бедой.

Шел я по клятвам и нашим слезам,

Но не нашел, не нашел тебя там.

Блудная совесть стучалась ко мне

В горьком, туманном, назойливом сне.

Кто мне поможет, ведь нет уже сил.

В Римскую полночь я дверь отворил,

Дверь отворил.

Раннее утро в соборе.

Где-то вверху в витражах

Санта-Мария-Маджоре

В красно-зеленых слезах.

1991

Старый цирк

Шарманка играет, монеты с балконов,

                                бежит за слоном детвора,

Смешные клаксоны, цветные фургоны

                                  и клоунов рыжих парад,

Наивно и странно, наивно и странно,

                                   никто никуда не спешит,

И публику в цирке смешит обезьяна,

                                и фокусник в цирке стоит.

Эй! Эй! Дети новых скоростей!

Эй! Эй! Заходите по скорей!

Эй! Эй! Дети новых скоростей,

Может быть загляните в старый цирк!

Вот кто-то в бумаже из прошлого машет,