Вселенная Достоевского - Анастасия Першкина

ничего не заканчивается. Это особое ощущение от вселенной, особая ситуация, парадигма, в которой живут его герои, которая может переходить и на наше читательское восприятие. Ни один из романов не ощущается как законченный. Ни один из романов не ощущается как последний. Нет ощущения, что все сказано, все решено.

Писатель это делал с особой целью. Если посмотреть на черновики, задумки и то, как он выстраивал художественный мир, он еще и сам заканчивать не собирался. Мы уже упоминали про «Преступление и наказание»: он специально отправил Раскольникова в Омский острог в условия, в которых сам был на каторге и которые, если что, мог хорошо написать. В конце Достоевский пишет:

Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, – но теперешний рассказ наш окончен.

В этом смысле завершение эпилога, где Раскольников остается с Соней, возможно, указывает на то, что другая история намечалась и, если что, ее можно было из черновика извлечь, собрать из отдельных слов и идей, которые роились в записных книжках, и продолжить говорить про Раскольникова.

«Братья Карамазовы» – роман, имеющий такое относительно душеспасительное, жизнеутверждающее окончание, не был закончен на самом деле. Достоевский планировал писать вторую часть, собирал для нее материалы, что-то придумывал, что-то рассказывал друзьям и приятелям. Сохранились разрозненные истории о том, что же он хотел сделать, но не успел. Достоевский из всех русских писателей, если мы не берем Пушкина и Лермонтова, погибших на дуэли, умер достаточно рано и неожиданно.

Он не был любителем подставлять себя, жил достаточно осторожно (если не считать игры на рулетке, которая как-то щекотала нервы), так как приключений юности в кружке петрашевцев и потом на каторге ему хватило. Болел эпилепсией – полжизни, как известно, у него стоял этот диагноз; периодичность и сила припадков менялась – то сокращались сроки между припадками и они становились сильнее, то, наоборот, по несколько месяцев, а то и полгода он мог жить без них. Болезнь тяжелая, она, как и сейчас говорят, угнетает физическое, эмоциональное и, главное, интеллектуальное состояние. Как фантазируют и даже предполагают достоеведы, может быть, не было эпилепсии – иначе в конце 1870-х годов он бы не смог написать роман «Братья Карамазовы». Эпилепсия может влиять на когнитивные способности и разрушать их.

И, что удивительно, при переживаемом – в данном случае я говорю про эпилепсию – Достоевский не видел для себя конца, не видел для себя смерти. Скончался он скоропостижно от горлового кровотечения. Федор Михайлович Достоевский здесь может быть антирекламой курения. Алкоголь он не пил (эпилептикам его было нельзя), а вот курил очень много.

Здесь интересно усматривать параллели между тем, как человек жил и себя мыслил, и тем, какой мир он построил. Не было в этом мире умирания, болезни, разрушающей и угнетающей человека так, что он лежит и ничего не делает, просто оценивая то, что было, вынося себе приговор. Не было этого в жизни Достоевского – не было этого и в его художественном мире.

И, может быть, это особое мироощущение нас так привлекает и притягивает к художественному миру Достоевского. Он – при всей своей чернушности, при всем ужасе промежуточных событий – не заканчивается. В этом мире как бы не захлопывается крышка гроба. Мы не хороним героя, по крайней мере всех героев. В этом художественном мире нет смерти или она не такая, как нам видится в реальности, – тут как будто есть что-то позитивное.

Бонус!

Неизвестный Достоевский

Рассказываем подробнее о произведениях, которые лишь мельком упомянуты в лекциях

Перевод «Евгении Гранде»

В 1844 году в журнале «Репертуар и пантеон» был анонимно опубликован перевод «Евгении Гранде» Оноре де Бальзака – первая русскоязычная версия романа. О том, что автор перевода – Достоевский, мы знаем из его переписки с братом Михаилом. Этот факт подтверждают и воспоминания Дмитрия Григоровича, товарища писателя по Инженерному училищу.

Достоевский, страстный поклонник Бальзака, принялся за работу с энтузиазмом, не обратив внимания на историю публикации романа в оригинале. Впервые «Евгения Гранде» была напечатана целиком отдельной книгой в 1834 году и несколько раз переиздавалась еще при жизни Бальзака. Когда Достоевский решил переводить роман, уже появились издания 1835, 1839 и 1843 годов. При появлении очередной редакции текст менялся: пропали предисловие и послесловие, были переставлены местами некоторые абзацы. Кроме того, в издании 1834 года роман разделен на шесть глав, а затем разбивка на главы исчезла. Судя по существенным различиям между текстами, Достоевский работал с публикацией 1834 года, самой первой.

Петербургская критика не отреагировала на перевод, но через какое-то время заговорила уже о Достоевском-писателе. С этого момента Достоевский не афишировал свою первый литературный труд и подчеркивал, что «Бедные люди» – его дебютная работа.

Популярность «Евгении Гранде» выросла после смерти писателя в 1881 году. Спустя пару лет перевод перепечатал журнал «Изящная литература». Издатели сравнили текст Достоевского с последней версией «Евгении Гранде», обнаружили нестыковки и внесли небольшие правки: убрали деление на главы и поработали со стилем. В 1897 году текст из «Изящной литературы» был переиздан в «Собрании сочинений избранных иностранных писателей». Его редакторы также оказались не очень довольны переводом и решили его поправить. В советское время текстом занялся специалист по творчеству Достоевского Леонид Гроссман. Он не только вернул в роман разделение на главы, как было у Достоевского, но и откорректировал стиль и некоторые факты. Результат его работы – отредактированный перевод с небольшим комментарием – вышел в 1935 году, а предисловие вкратце описывало, в чем эта работа заключалась:

…Мы поставили себе целью прежде всего восполнить все пропуски, как вызванные обращением Достоевского к ранней редакции повести, так и цензурно-редакционными сокращениями и, наконец, собственными соображениями переводчика. <…> Мы считали необходимым также исправлять вкравшиеся в текст Достоевского ошибки.

Достоевский начал переводить «Евгению Гранде», когда ему было около 22 лет, и этот текст дает представление о том, каким был его стиль до критики и советов. От Бальзака остался только сюжет: переводчик не пытался передать языковые особенности оригинала и писал так, как ему хотелось (или как у него получалось), просто пересказывал сложные фрагменты своими словами.

Текст «Евгении Гранде» в переводе Достоевского можно найти в шестом и седьмом номерах журнала «Репертуар и пантеон» за 1844 год, а также в первом томе нового «Полного собрания сочинений и писем в 35 томах» (2-е издание, исправленное и дополненное). Остальные публикации подвергались серьезной редактуре: перевод старались приблизить к исходнику и представлениям о качественной работе великого писателя.

«Бедные