Квестор 2 - Эл Лекс

— Какая? — не понял я. — По счету? Так, погоди, я вроде слышал… Предыдущая была семьсот девяноста девятой, значит сейчас восьмисотая?

— Абсолютно в дырочку! — довольно ответил Бадабум. — А каждую сотую вылазку у нас что?

— Что? — опять не понял я.

— Ах да, я же не говорил… На станции есть такая традиция — каждую сотую вылазку делать особенной, с ограничением по рейтингу. Только те, кто находится ниже тысячного места в рейтинге квесторов, могут принять в ней участие. Такая себе благотворительность, если угодно. Направленная на то, чтобы даже начинающие квесторы могли проявить себя в равных и честных условиях, а не тогда, когда их окружают до зубов вооруженные профи из первой сотни, которые знают все тайминги до миллисекунды, и все расстояния — до миллиметра.

О как! Теперь понятно, почему Цезарь не стремился в лобби — он бы всё равно не смог принять участие в сегодняшней вылазке. Забавный парадокс, когда у тебя слишком высокий рейтинг для того, чтобы система тебя пропустила.

А я-то думал, что здешняя система рейтинга введена исключительно для красоты, а к ней, оказывается, даже какой-то функционал прикручен! И мало того — функционал, направленный на то, чтобы уравнять всех в стартовых условиях! Да, одна вылазка из сотни — это капля в море, почти что ничего… Но именно что «почти».

— Забавно, что ты не рассказал мне об этом вчера! — заметил я. — Сказал бы, что следующая вылазка будет как раз для таких нубов, как я.

— А я в няньки тебе не нанимался. — резонно возразил Бадабум, в котором явно помимо самого Бадабума говорило ещё и похмелье. — Сам захотел на поверхность, сам сунулся.

— Тоже верно. — согласился я, открывая дверь в стартовое лобби.

И снова по глазам ударили яркие лучи света, а по ушам — вопли невидимого ведущего из-под потолка:

— Уже восемь сотен вылазок сделали наши отважные участники на поверхность смертельно опасной планеты, вы хоть представляете себе, как это много⁈ Какое титаническое количество труда вложили наши квесторы в исследование «Афины»⁈ Лично я не представляю, я могу лишь только завидовать, что среди нас есть такие потрясающие люди!

— Значит, сейчас меня будут окружать такие же новички, как и я? — спросил я, быстро оглядевшись по сторонам и заметив, что в этот раз балкончики на стенах не были заполнены и на четверть. Оно и понятно — у квесторов из самого низа рейтинга откуда взяться фанатам?

— Не обязательно новички. Просто низкорейтинговые игроки. У некоторых из них больше вылазок за плечами, чем у меня — прожитых лет, просто они… Ну, откровенно плохи, но не оставляют надежду. И насчет «окружать»… Тоже не всё так однозначно.

— Как понять? — спросил я, шагая к ближайшей капсуле и глядя на счётчик занятых капсул, который показывал всего лишь пять из пятидесяти.

— Я же говорил — на станции числится полно мёртвых душ. — И почти все они как раз в том самом диапазоне, который сегодня участвует в вылазке. Девяноста процентов этих людей уже просто не присутствуют на станции, а среди тех, кто присутствует, ещё половина в гробу видала все эти высадки после пары неудачных опытов. А из тех, кто остался, половина решит, что оно того не стоит — вставать с кровати ради того, чтобы два часа бегать от афинских тварей.

— И что ты хочешь сказать? — я достал карточку из кармана. — В двух словах?

— В двух не получится, а в пяти — особо не надейся на кворум. Это обычные вылазки всегда проходят с полной загрузкой, а низкорейтинговые нет-нет, да и падают не целиком, а то и вовсе — наполовину заполненными.

Что ж, звучит логично. Если три четверти квесторских идентификаторов, зарегистрированных в системе, принадлежат тем, кто по тем или иным причинам не практикует высадки на поверхность, то логично, что и в этом рейде никто из них тоже не будет принимать участия.

— И что, нет никакой системы, которая бы чистила базу данных от «мёртвых душ»?

— Есть, конечно. Но для того, чтобы эта система работала, надо, чтобы каждый, кто хочет, чтобы его квесторский допуск аннулировали, подавал отдельное заявление. А они этого не делают в массе своей.

— И за это не предусмотрено никаких санкций? — спросил я, вставляя карточку в щель терминала.

— Предусмотрены, конечно! — хмыкнул Бадабум. — Только обычно к тому моменту, как выясняется, что их надо к кому-то применить, этот самый «кто-то» успевает оказаться на другом краю галактики, и что ты с ним сделаешь?

Да уж, бюрократия в очередной раз замкнулась в кольцо бумаг и документов, как знаменитый змей Уроборос, пожирающий собственный хвост.

Я покачал головой и толкнул карту пальцами, погружая её в щель терминала.

— О-0-о-о, вы только посмотрите, кто к нам присоединился! — моментально воодушевился ведущий, который явно получал информацию об участниках напрямую. — Это же Шторм! Тот самый новичок, что вчера дебютировал и в первой же вылазке отправил в ГГ двух не самых последних квесторов! Да ещё и вернулся, да ещё и с неплохим для новичка результатом! Тот самый случай, когда тёмная лошадка оказалась не просто тёмной, она оказалась непроницаемо-чёрной, скрывающей в себе что-то необычное и интересное! Скажу честно, будь моя воля, я бы запретил этому перспективному новичку участие в сегодняшней вылазке, уж слишком хорошо он себя показал в первый раз… Но система есть система, и ничего с ней сделать мы не в состоянии! К тому же, среди некоторых уважаемых квесторов бытует мнение, что в первый раз Шторму просто крупно повезло, что не новость для нашего спорта… А так это или нет, мы узнаем уже совсем скоро — до высадки осталось всего пять минут!

— Он всегда такой шумный? — спросил я, заходя в меню выкладки, которое мне вчера показал Бадабум. — Ведущий?

— Угу, всегда. Зрителям нравится, а квесторов никто не спрашивает, хотя многие с удовольствием пересчитали бы ему зубы — настолько он успел их достать своими восторженными воплями.

Судя по голосу, Бадабум был из тех, кто тоже был не прочь поупражняться в арифметике на зубах, но что-то ему мешало это сделать.

— А почему не пересчитали?

— А потому, что никто не знает, кто это такой. — с досадой ответил Бадабум. — Знаю, звучит, как бред, но факт есть факт. За три года никто так и не узнал, кем является этот ведущий. Несколько человек пытались присвоить это звание себе, но быстро понимали, что это не тот титул, за которым стоит гнаться, и признавались, что всё выдумали.

— Что, и Генри не знает? — улыбнулся я.

— И Генри