Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Однако ничего не случилось. Альберт положил на пассажирское сиденье пакет-«куклу» и, описав большую дугу, вернулся в Галву.

Немногим ранее 3 часов пополуночи в доме банкира зазвонил телефон. Трубку, как и прежде, подняла Мэри Йокум. Из динамика донёсся уже хорошо знакомый голос похитителя либо того, кто выдавал себя за такового. Разъярённый преступник принялся браниться, грозя заставить её мужа страдать за то, что его глупая жена позволяет себе играть в игры с опасными парнями. Мэри, впрочем, довольно быстро образумила звонившего, заявив, что не понимает претензий, поскольку деньги были доставлены в назначенное место, но за ними никто не явился. Звонивший указал на то, что автомобиль после выгрузки денег не уехал, на что Мэри здраво заметила, что нельзя же просто бросить на дороге такую сумму денег! И если их никто не заберёт, то деньги следует возвратить владельцам…

Преступник явно оказался сбит с толку. Он быстро успокоился и даже извинился за проявленную несдержанность, после чего вполне конструктивно стал обсуждать дальнейшие действия. В конечном итоге он договорился о повторной попытке вечером только что наступившего 29 октября, пообещав перезвонить с 18 до 19 часов для передачи последних инструкций.

Как видно, до поры до времени у Мэри Йокум неплохо получалось управлять неизвестным преступником. Кроме того, задержка телефонного звонка, который последовал спустя более двух с половиной часов после возвращения Андерсона в дом Мэри Йокум, свидетельствовала о значительных проблемах коммуникации между преступниками. Тому из них, кто отправлялся за получением денег, явно требовалось много времени для того, чтобы отыскать телефон и позвонить подельнику, удерживавшему похищенного банкира. Отмеченное обстоятельство объективно играло на руку Ньювеллу и Мэри Йокум, хотя, конечно же, знать это в точности наперёд было невозможно.

В 18 часов в доме Йокумов зазвонил телефон. Преступники назначили для звонка интервал с 18 до 19 часов, но позвонили в самом его начале — как видно, их снедало нетерпение, и они страстно желали поскорее прикоснуться к деньгами. Последовавший разговор подтвердил это предположение — звонивший распорядился не тянуть и уже в 21 час доставить наличные в сельский район севернее Галвы. Андерсону предстояло проехать порядка 15 км, в принципе, совсем недалеко. На этот раз в качестве ориентира выступал не кусок марли на ветвях кустарника, а дорожный указатель и поваленный ствол дерева за ним, частично перегораживавший проезжую часть. Указатель предупреждал о необходимости сбросить скорость автомашины до самой малой, а ствол дерева обозначал место, где надлежало оставить мешок с деньгами. Звонивший особо подчеркнул, что водителю после того, как он выбросит деньги, надлежит сразу же набрать скорость и уехать.

Мэри Йокум, старательно игравшая роль робкой и наивной женщины, простодушно спросила, как можно оставить деньги без гарантии того, что они попадут в руки «того, кого следует»? Звонивший рассмеялся и заверил, что беспокоиться ей не о чем, деньги попадут «к кому надо». В завершении разговора преступник несколько раз подчеркнул, что к месту передачи надлежит прибыть ровно в 21 час — отклонение от этого времени грозит сорвать всё дело.

Полковник Ньювелл и его люди, внимательно следившие за ходом переговоров Мэри с преступником, пришли к выводу, что преступники не случайно обозначили чёткую привязку ко времени передачи денег. По-видимому, незадолго до 21 часа они установят знак на обочине дороги и частично перекроют проезжую часть бревном, а сразу после проезда автомашины Андресона уберут и то, и другое. Это неплохая идея, поскольку при свете дня будет очень трудно указать точное место передачи денег. При этом похищенный банкир должен будет находиться где-то неподалёку, разумеется, если он вообще жив. Ситуация выглядела таким образом, что преступники устали от неопределённости и желают поскорее закончить это опасное дело, они хотят получить и разделить деньги вечером, чтобы использовать ночь для бегства.

Таким образом, успех задуманной Ньювеллом операции зависел от того, отпустят ли похитители банкира до того, как вскроют «куклу», имитирующую выкуп, или же они будут его удерживать до того времени, пока вся преступная группа соберётся в одном месте и приступит к дележу добычи. Если Эрл Йокум не будет отпущен до вскрытия пакетов с дровами, то… храни, Господи, его душу!

В 20:40 Альберт Андерсон пустился в путь. Он взял с собой два пистолета — один спрятал в салоне, другой же всё время держал на коленях. Детективы рассматривали различные варианты развития событий и допускали самые неожиданные отклонения, в частности, нападение на Андерсона других преступников до момента передачи денег. Двигаясь на малой скорости, Андерсон буквально за минуту или две до 9 часов вечера прибыл в назначенное место на тёмном просёлке. Увидев знак ограничения скорости, совершенно неуместный в этом месте, он понизил скорость до минимальной и буквально через пару десятков метров свет фонарей выхватил из темноты ствол поваленного дерева. Аккуратно объезжая его, частный детектив выбросил через дверь со своей стороны бумажный пакет.

Через секунду Андерсон переключил передачу и увеличил скорость. Он покинул район, никого не заметив. Описав по просёлкам большую дугу, он примерно через 20 минут возвратился в Галву с западной стороны.

Докладывая Ньювеллу о проделанной работе, детектив сообщил, что его тревожит целостность бумажного пакета. В конце октября в районе Галвы шли дожди, грунт всё время оставался влажным, если преступники не подберут «куклу» вскоре после её сброса, бумага может размокнуть, и тогда углы брусков могут её проткнуть. Андерсон постарался бросить мешок так, чтобы тот не угодил в лужу, а упал на сухое место, но кто знает, насколько сухое место было сухим, верно? Всё это звучало, конечно же, совсем нехорошо и не способствовало снижению тревоги.

Потянулись томительные и мучительные минуты. В доме банкира спали только дочери похищенного, все остальные — Мэри Йокум, полковник Ньювелл и подчинённые ему детективы — пили кофе и смотрели в темноту за окнами. Со времени передачи денег минул час, второй… Сразу после 11 часов вечера в доме Йокумов зазвонил телефон.

Как и прежде, трубку подняла Мэри. Звонил шериф Нэш, он сообщил, что Эрл Йокум освобождён, передан патрулю службы шерифа и сейчас едет к дому, в Галву он прибудет в течение 15—20 минут.

И действительно, ещё до полуночи банкир обнял жену, обеих дочерей и рассказал необыкновенную историю своего пленения и освобождения. Его в самом деле похитили после возвращения из поездки в Канкаки. Эрл, оставив автомашину на подъездной дорожке, уже направлялся к крыльцу, когда рядом остановилась автомашина, и мужчина, выглянувший с пассажирского сиденья, обратился к нему, назвав именем соседа. Йокум ответил, что тот ошибся и интересующий его джентльмен живёт дальше по улице — эту часть разговора Мэри слышала, будучи на заднем дворе. Мужчина, задавая уточняющие вопросы, приблизился к банкиру и неожиданно продемонстрировал револьвер, прикрытый полой пальто, после чего приказал банкиру сесть в автомобиль, пригрозив в случае неподчинения убить на месте. Йокум сразу понял, что происходит, и подчинился требованию, не пытаясь сопротивляться или тянуть время.

Эрл Йокум с женой Мэри после возвращения домой.

В автомашине находились двое мужчин, которые почти не разговаривали, их действия, по-видимому, были заблаговременно тщательно отрепетированы. После того, как автомобиль выехал из Галвы, тот из преступников, кто грозил банкиру оружием, надел на голову похищенного чёрный мешок и приказал пригнуться. Дальнейший путь Йокум проделал, склонив голову к коленям. Во время поездки автомобиль сделал остановку и подобрал ещё одного человека. Ехали они очень долго, и хотя похищенный отлично знал округ Генри и внимательно считал левые и правые повороты, он даже приблизительно не мог сказать, куда же именно его в конечном счёте доставили. Продолжительность поездки составила час, возможно, час с четвертью, и по субъективному мнению похищенного, его могли увезти как за 5 км, так и за 65…

То, место, в котором его разместили, являлось одиночно стоящим домом в сельской местности, в котором было оборудовано нечто, напоминавшее то ли тюремную камеру, то ли