Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

шли хорошо, и даже «Великая депрессия», терзавшая страну целый год, не подорвала финансового благополучия успешного семейного бизнеса. Никаких попыток недружественного поглощения или агрессивной конкуренции других банкиров в последние месяцы не фиксировалось. По крайней мере, если верить миссис Йокум и мистеру Бергваллу.

Полковник в той обстановке не мог верить никому, но ведь надо же было с чего-то начинать работу… Ньювелл решил, что вопросом о передаче выкупа — если до этого вообще дойдёт — должны будут заниматься только детективы Пинкертона, прибывшие с ним, и никто иной. Это означало, что ни одно постороннее лицо, за исключением Мэри Йокум, Маркуса Бергвалла и его самого, полковника Ньювелла, не должно знать о получении требования выплаты денег. При общении с прессой, явку которой полковник обещал организовать в ближайшие часы, жене банкира надлежало неустанно подчёркивать, что она готова вести переговоры с похитителями, но требований покуда от них не получила. При обращениях шерифа и представителей полиции штата с разного рода вопросами надлежало категорически отрицать получение какого-либо письма или иного сообщения, разумеется, следовало избегать любых откровенных переговоров по телефону.

Полковник прямо заявил миссис Йокум, что телефон — это дыра в её безопасности. Она должна исходить из того, что сведения, сообщаемые по телефону, попадают в уши посторонних людей, и не очень-то важно, кто эти люди — сотрудники ФБР, полиции штата, член преступной группы или просто болтливая телефонистка, греющая уши на коммутаторе — утечка информации может иметь фатальные для Эрла Йокума последствия.

Поселившись в отеле «Kewanee» в одноимённом городе по соседству с Галвой, полковник в течение дня сделал несколько телефонных звонков в Чикаго, Спрингфилд, Сент-Луис и ряд других крупных городов. Его интересовали различные вопросы бизнеса похищенного банкира и возможный конфликт интересов с другими представителями банковского сообщества. Ничего определённого Джордж Ньювелл не узнал, и этот результат убедил его в том, что серьёзных конкурентов среди банкиров Йокум не имел. В принципе, это была позитивная информация в том смысле, что она позволяла сосредоточиться на версии «похищения ради выкупа».

26 октября перед домом Йокумов появились первые репортёры — их явку обеспечил полковник Ньювелл. Репортёры увидели людей из службы шерифа, охранявших подходы к дому с разных сторон. Мэри Йокум, выполняя инструкцию Джорджа Ньювелла, в течение дня несколько раз выходила из дома, чтобы пообщаться с представителями пишущей братии, число которых в течение дня понемногу возрастало. Каждый раз женщина сообщала примерно одно и то же — муж исчез, она предполагает его похищение, готова заплатить выкуп, но требования выкупа не получала. Отдельно она просила похитителей не причинять мужу вред, поскольку он очень нужен своим детям, которые очень его ждут и переживают.

Во второй половине дня репортёры узнали, что в доме находятся некие вооружённые мужчины в штатском, и возникли предположения, что это сотрудники Бюро расследований Гувера (до 1934 года нынешнее Федеральное бюро расследований именовалось Bureau of Investigation — Бюро расследований). Мэри Йокум поспешила внести ясность в этот вопрос и сообщила репортёрам, что в доме находятся детективы из агентства Пинкертона, что же касается Бюро расследований, то она в это ведомство не обращалась и обращаться не планирует, полагая, что ведение переговоров с похитителями является оптимальной тактикой.

На следующий день в местной прессе появились первые сообщения о предполагаемом похищении банкира в Галве. Заметки эти оказались лаконичны и малосодержательны, что не должно удивлять — шериф Нэш и его подчинённые с представителями прессы не общались, а Мэри Йокум была немногословна. Потому писать было не о чем, и сенсация в те дни так и не родилась.

Одно из первых сообщений о похищении банкира Эрла Йокума в местной газете от 27 октября 1930 года. Публикаций в этот и последующие дни было не очень много, поскольку репортёры получали самый минимум информации и писать им, по большому счёту, было нечего. Высказывались подозрения, что имеет место некая закулисная игра с похитителями, но в чём она заключается и кто, собственно, играет, никто из журналистов объяснить не мог.

Однако эти заметки попали на глаза тем людям, чью реакцию рассчитывал увидеть полковник Ньювелл.

27 октября в доме Йокумов зазвонил телефон, уже исправленный к тому времени ремонтником телефонной компании. Полковник обсуждал с Мэри Йокум, что и как ей надлежит делать, если на связь выйдут похитители или некто, выступающий от их имени. Рассматривались разные варианты, но телефонный звонок изначально представлялся наиболее вероятным. Так и получилось. Звонивший уточнил, разговаривает ли он с женой Эрла Йокума, и, получив утвердительный ответ, сообщил, что банкир находится в «их руках», он жив и здоров, но доказательств этому ей никто не предоставит, и женщине следует поверить его — похитителя — слову джентльмена. Голос звонившего звучал безапелляционно, и было ясно, что спорить с ним сейчас совершенно бесполезно. Мэри осведомилась, как ей обращаться к нему, но мужчина лишь отмахнулся, явно не желая затягивать разговор и отклоняться от заблаговременно продуманного содержания своей речи. Он сообщил, что супруге банкира следует озаботиться подготовкой 200 тысяч долларов наличными в банкнотах по 20 долларов. Завтра он позвонит ещё раз, чтобы узнать, собраны ли деньги, если да, то он сообщит, куда их отвезти и как передать.

В какой-то момент женщина перебила звонившего и сказала, что собрать такую сумму невозможно. Во-первых, потому, что в банке мужа просто нет таких оборотных средств, и пока такая сумма соберётся, придётся ждать несколько недель. А во-вторых, взять такие средства в кредит в другом банке также не получится, поскольку всем уже известно об исчезновении Эрла, и «законники» сразу же узнают, что его жена собирает деньги. И, разумеется, поймут, для чего она этим занимается. Это сделает невозможным передачу денег, поскольку она будет всё время под наблюдением людей Гувера.

Мэри говорила очень взволнованно и, по-видимому, убедительно. Звонивший заметно стушевался, он оказался явно не готов к такому повороту разговора. Сказав, что он обдумает возможность уменьшения выкупа, скажем, в два раза и перезвонит в ближайшее время, неизвестный положил трубку. Разговор продлился не более минуты.

Примерно через три часа последовал новый звонок, и тот же голос сообщил, что согласен получить за возвращение Эрла Йокума домой 100 тысяч долларов, после чего спросил, имеется ли на руках у Мэри такая сумма. Женщина ответила отрицательно, но пообещала раздобыть её в течение ближайших 24 часов. Звонивший в свою очередь пообещал дать конкретные указания о месте, времени и способе передачи денег завтра, то есть 28 октября, в интервале от 12 до 15 часов. Далее он особо подчеркнул, что после получения денег Эрл Йокум не сядет сразу же в автомашину, доставившую выкуп — он находится совсем в другом месте, и тот, кто придёт за деньгами, не знает, в каком именно. Поэтому не надо пытаться поговорить с тем человеком, кто явится за выкупом. Мэри сделала ответное уточнение, сказав, что не повезёт деньги лично в силу понятных причин — этим займётся один из детективов Пинкертона. Звонивший отнёсся к этому спокойно, заметив, что ему совершенно всё равно, кто займётся перевозкой денег, главное, чтобы всё прошло без сучка без задоринки.

Во время разговора Мэри несколько раз спрашивала о состоянии здоровья мужа и повторяла, что девочки очень скучают по отцу. Её волнение должно было успокоить похитителя и убедить его в том, что женщина не вынашивает никаких планов, способных сорвать замысел преступников — и это поведение также было заблаговременно согласовано с полковником Ньювеллом. Хотя со стороны казалось, будто Мэри растеряна и полностью принимает требования похитителей, в действительности это было совсем не так.

Ньювелл и Мэри Йокум готовили ловушку — надо сказать, довольно неожиданную в их положении — и их логика требует краткого пояснения. Они прекрасно понимали, что банкир к моменту передачи денег уже мог быть мёртв, поскольку похитители не представили ни единого свидетельства того, что Эрл жив. Более того, они даже и не собирались предоставлять какие-либо доказательства на сей счёт. Что было хорошо объяснимо, ведь к телефону банкира нельзя