Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

кто применил хитрость, мы сможем требовать того, что мы должны были бы приобрести, если бы нас не обманули. (2) Если человек обманом дал мне повод пообещать ему что-то или заключить с ним какое-то соглашение, я не связан с ним обязательствами вообще вследствие этого действия (3) Если человек заключит договор добровольно и с очевидным умыслом, но все же лукавство проявится и в самом деле, например, в отношении предмета, или его качества и ценности, соглашение будет настолько дефектным, что останется на усмотрение обманутой стороны расторгнуть его полностью или потребовать возмещения ущерба. (4) Не имеют значения вещи, не являются существенными для дела и не упоминаются прямо, если они не нарушают соглашение, заключенное иным образом в установленной форме, даже если одна из сторон могла сделать молчаливое предположение при заключении договора, или ее убеждение могло быть хитро подтверждено до тех пор, пока договор не был заключен.

14. Страх, связанный с обещаниями и соглашениями, понимается в двух смыслах: либо как правдоподобное подозрение, что мы можем быть обмануты другим, либо потому, что такой дефект присущ уму соглашающегося, или же потому, что он совершенно ясно показал свое злое намерение; или, во-вторых, есть страх, возникающий из-за угрозы серьезного вреда, если мы не готовы пообещать или вступить в соглашение. Что касается первого вида страха, мы должны понимать: (1) Тот, кто доверяет обещаниям и соглашениям человека, честь которого вообще ничего не стоит, поступает, конечно, неосмотрительно; но соглашение не становится недействительным по этой единственной причине. (2) Когда соглашение было заключено один раз и вступил в силу, и не выявлено новых признаков направленного на нас обмана, оно не будет открыто для отказа от договора под предлогом недостатков, которые были признаны до его заключения сделки. Причина, которая не помешала человеку вступить в договоренность , не должна препятствовать ему выполнять свой договор. (3) Когда после заключения договора появляются очень очевидные признаки того, что другой человек планирует меня обмануть, после того как я сначала выполню свою часть работы, тогда я не могу быть вынужден что-то сделать, пока мне не будет предоставлена ​​защита от этого обмана.

15. Что касается других видов страха, следует соблюдать следующие правила: (1) Договоры, заключенные из-за опасений, вызванных третьим лицом, являются действительными. Ибо, конечно, нет никакого дефекта в том, чтобы помешать другому человеку получить свои права по договору в отличие от меня, и он, конечно, заслуживает компенсации за устранение страха, вызванного третьим лицом. (2) Договоры, заключенные в из страха или уважения к законной власти или из уважения к тем, перед кем мы находимся под большими обязательствами, действительны. (3) Договоры, к которым человека несправедливо принуждают сами лица, которым он дает обещание или с которыми он заключает договор, являются недействительными. Если кто причиняет мне вред, внушая несправедливый страх, это делает его неспособным отстаивать свои права передо мной по договору. И поскольку в противном случае человек обязан возместить ущерб, причиненный им, следовательно, если то, что должно было быть немедленно восстановлено, не уплачено, то обязательство аннулируется по встречному иску.

16. Кроме того, согласие должно быть обоюдным не только в договорах, но и в обещаниях, чтобы и обещающий и залогодержатель должны дать согласие. Ибо когда согласия последнего нет или когда он отказался принять данное обещание, обещанная вещь остается в руках обещавшего. Если тот, кто предлагает что-то свое другому, не желает навязывать ему это вопреки своей воле, нельзя считать его бесхозным. Следовательно, если другой не примет его, право должника над предложенной вещью не уменьшается. Но если был предыдущий запрос, он будет продолжен, если решение об этом не будет прямо отозвано; и в этом случае считается, что принятие этого положения имело место заранее, при условии, что предложение соответствует запросу. Ибо если здесь есть расхождение, требуется явное согласие, поскольку часто мои интересы не удовлетворяются, пока я не получу сумму, о которой я просил.

17. Что касается предмета обещаний и договоров, то требуется, чтобы то, что мы обещаем или согласиться, не выходило за рамки наших полномочий и чтобы какой-либо закон не запрещал нам выполнять это. Ибо в противном случае мы даем либо глупое, либо преступное обещание. Отсюда следует, что никто не может связывать себя тем, что для него невозможно. Однако если на момент входа что-то считалось возможным по соглашению, а позже по какой-то случайности стало невозможным, если это не исполнено не по вине подрядившегося, договор будет признан недействительным. Если что-то уже было сделано другим, это должно быть признано ​​или же выплачена эквивалентная сумма. Если даже это невозможно, нужно приложить величайшие усилия, чтобы другой не понес потерь. Ведь в договорах мы имеем в виду прежде всего то, на основании чего имело место прямое согласие. Когда мы не можем этого получить, достаточно предоставить эквивалент. По крайней мере, мы должны во что бы то ни стало позаботиться о том, чтобы мы не понесли потерь. А человек, который по хитрости или серьезной вине уменьшил свои собственные способности к действию, не только обязан прилагать максимум усилий, но и может быть наказан впридачу, чтобы компенсировать любой недостаток.

18. Ясно также, что мы не можем быть обязаны совершать что-либо противозаконное. Ибо никто не может реально возложить на себя обязательства, превышающие его собственные силы. Но тот, кто законом запрещает действие, конечно, лишает возможности предпринять это и принять на себя обязательство это выполнить. Было бы противоречием быть абсолютно связанным обязательством, подтвержденным законами, и сделать что-то запрещенное теми же законами. Следовательно, виновен тот, кто обещает противозаконные действия; дважды виновен тот, кто выполняет такие обещания. Из чего мы далее делаем вывод, что обещания, которые будут вредны для того, для кого они сделаны, не должны храниться; поскольку запрещено естественным законом причинять вред другому, даже если он по глупости желает этого. Если тогда имеет место соглашение о совершении постыдного дела, ни одна из сторон не будет обязана его выполнять. На самом деле, даже когда позорный поступок совершен одним из участников, другой не будет обязан делить выгоду согласованно. Но то, что уже было дано с таким мотивом, не может быть возвращено, если только это может быть связано с обманом или чрезвычайным ущербом.

19. Наконец, очевидно также, что обещания или соглашения, касающиеся вещей, принадлежащих другим лицам, недействительны, если они подчиняются не нашему руководству и воле, а чужому руководству. Но если я пообещаю приложить все усилия, чтобы заставить другого что-то выполнить (предполагая, что я не могу приказывать ему