Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

со властью), затем всеми морально возможными способами (т. е. настолько, насколько другой может потребовать этого от меня с честью и соблюдением разрешений на гражданскую жизнь), я обязан приложить все усилия, чтобы убедить его сделать его часть. Причём, что касается моих вещей или действий, к которым к этому времени другой приобщился по праву, я не могу дать действительное обещание третьему лицу, кроме как с учетом возможности того, что право других лиц может истечь. Тот, кто по предыдущим обещаниям или договорённостям уже перенес его право на другого, конечно же, не имеет больше никаких прав, которые он может предоставить третьему лицу. И нетрудно было бы аннулировать все обещания и соглашения, если бы было разрешено заключить другие, которые содержали бы противоположные распоряжения и не могли быть выполнены одновременно с предыдущем соглашением. На этом проверяется старая поговорка: «Если первый вовремя, первый прав».

20. Что касается обещаний, то далее следует особо отметить, что они обычно даются либо просто и абсолютно, либо на условии, то есть действительность обещания привязана к какому-то условию, что зависит от случая или воли человека. Тогда условия либо возможны, либо невозможны. Первые подразделяются на случайные, существование и несуществование которых не в нашей власти; дискреционные или произвольный, наличие или отсутствие которых во власти того, кому дано обещание; и смешанные, выполнение которых зависит частично от воле того, кому дано обещание, а частично от воли случая. Невозможные условия таковы либо физически, либо морально, то есть некоторые вещи не могут делаться по природе вещей, а некоторые делать не следует, поскольку это противоречит законам и морали. И невозможные условия, если мы следуем естественному и простому толкованию, отрицают саму суть обещания. И тем не менее, юридически важно, что в случае, если они были добавлены к какому-то серьёзному делу, их можно расценивать как несуществующие, чтобы люди не могли быть осмеяны соглашениями, которые не могут иметь результата.

21. Наконец, мы обещаем и заключаем договор не только сами, но и посредством вмешательства других людей, которых мы сами назначили посредниками и толкователями нашей воли. И когда они добросовестно выполнили то, что содержалось в наших наставлениях, мы находимся под действием обязательства перед такими лицами, которые имели с ними дело как с нашими представителями.

22. Таковы абсолютные обязанности человека, а также те, которые служат переходом к другому роду. Остальные предполагают либо некий человеческий институт, основанный на универсальном соглашении и введенный среди людей, или же какую-то особую форму правления. Из таких институтов мы наблюдаем в частности три: язык, собственность и ценности, а также человеческое правительство. Далее мы должны объяснить каждый из них, вместе с вытекающими из них обязанностями.

ГЛАВА 10. Об обязанностях пользующихся языком

1. Нет человека, который не знал бы, насколько полезным и совершенно необходимым инструментом для человеческого общества является язык. Ибо многие уже на основании этой способности сделали вывод, что человек был предназначен природой вести общественную жизнь. Следовательно, что касается его законного и выгодного использования для человеческого общества, естественный закон предписывает людям обязанность никого не обманывать другого языком или другими знаками, предназначенными выражать мысли ума.

2. Но, чтобы полнее понять природу языка, мы должны знать, что существует двойное обязательство в отношении языка, выраженного устно или письменно. Во-первых, пользующиеся одним и тем же языком обязаны применять определенное слово к определенной вещи в соответствии с употреблением конкретного языка. Ибо ни звуки, ни определенные формы букв естественным образом не обозначают определенную вещь, иначе все языки и виды письменности должны были бы быть одинаковыми. Следовательно, использование языка было бы напрасно, если бы каждый называл вещь каким угодно именем, и если люди пользуются одним и тем же языком, среди них есть молчаливое соглашение, обозначающее определенную вещь определенным словом и никаким другим. Ибо если не достигнуто соглашение о единообразном применении слов, невозможно понять из речи другого мысли ума. Следовательно, в силу этого договора каждый человек в обычной речи обязаны использовать слова в соответствии с установившимся употреблением, прописанным в данном языке. Отсюда следует также, что хотя мысли и могут быть в гармонии с понятием, что в человеческой жизни каждый имеет в виду именно то, о чем говорят его слова, внутренняя цель ума может противоречить словам. На этот счет не известно ничего, кроме знаков, и, таким образом, любое использование языка не имело бы никакого эффекта, если бы в обычной жизни внутренняя мысль, которую каждый может симулировать по своему капризу, могла бы свести на нет смысл знаков.

3. Другая обязанность, связанная с языком, состоит в том, что человек должен раскрывать свои мысли другому посредством языка, чтобы они были ему ясно известны. Ибо, поскольку у человека есть право не только говорить, но и молчать, и он не обязан раскрывать то, что имеет в виду, открыто для всех и каждого, поэтому должна существовать особая обязанность налагать на одного необходимость как говорить, так и говорить так, чтобы другой мог понять наши мысли. И это обязательство возникает либо из конкретного соглашения, либо из общего предписания естественного права, или от характера дела, в ходе которого используется речь. Часто есть явная договоренность с человеком, что он раскроет мне свое мнение по какому-то вопросу, например, если я найму человека, который научит меня какому-нибудь предмету. Часто также повеления естественного закона требуют, чтобы я делился своими знаниями с другим, чтобы я мог помочь ему или предотвратить какой-то вред для него или избегать предоставления причины или повода для причинения ему вреда. Наконец, иногда дело, начатое мной с другим, не может быть завершено, если я не раскрою свое суждение по этому вопросу, и так обстоит дело при заключении договоров.

4. Но так как не всегда бывает так, что при каком-то из этих положений от меня требуют дать знать мои мысли другому, очевидно, что я обязан указывать ему в речи только на такие вещи, которые он имеет право, совершенное или несовершенное, знать от меня; и это значит еще и то, что как бы ни были настойчивы вопросы, я могу по праву скрыть то, о чем другой не имеет права знать от меня, и что я не обязан раскрывать.

5. Ведь поскольку язык был изобретен не только для других, но и для нас самих, именно по этой причине там, где речь идет о каком-то моем преимуществе и ни одно право другого человека не ущемляется, я могу так сформировать свою