После нас - Катерина Затула

— И после этого ты ещё говоришь мне про право?

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

— Нет, Никита, не от тебя.

Он зло усмехнулся.

— Тогда от кого?

Я выдержала его взгляд.

— От жизни, в которой её отец был бы рядом только потому, что должен.

Он замер. Я продолжила уже спокойнее, смотря ему прямо в глаза.

— Ты правда не понимаешь? Тогда я напомню. После Сочи ты первым делом начал говорить про ответственность.

Он хотел что-то сказать, но я не дала ему.

— Не перебивай. Ты говорил только о том, что мы оба должны были думать, что это изменит жизнь не только тебе, что ты имеешь право принимать решение.

Я горько усмехнулась.

— А потом наш последний разговор в этой квартире? Что ты мне сказал? Что ты не готов ни к чему. И знаешь, что я тогда услышала? Я услышала мужчину, который не хочет ребёнка. Я услышала мужчину, который не хочет семью. Я услышала мужчину, который не хочет меня. Поэтому… Да. Я приняла такое решение.

Он несколько секунд просто смотрел на меня. Потом медленно покачал головой.

— Нет… — его голос стал совсем тихим — Ты ничего не поняла. Если бы ты тогда сказала…

— Что? — я перебила его — Что бы изменилось, Никита?

Он открыл рот и… не ответил. Я грустно улыбнулась.

— Вот видишь. Я так и думала.

— Не смей. — он снова заорал. — Не смей сейчас делать вид, что знаешь, что бы я сделал.

—Ты так уверен, что был бы хорошим отцом? А я слишком хорошо помню мужчину, который честно сказал мне, что не готов даже выбрать женщину. Так почему я должна была поверить, что он готов выбрать ребёнка?

Из детской снова донёсся плач Алисы. Я тут же развернулась в сторону комнаты и посмотрела на него.

— Уходи. Проваливай, Азаматов. Мне сейчас не до тебя.

Он даже не шелохнулся. Я сделала шаг к двери, он молча пошёл следом. Я зло посмотрела на него и тихо предупреждающе произнесла:

— Не вздумай туда идти.

Он сделал еще один шаг за мной. Я резко развернулась и упёрлась ладонью ему в грудь. Он с отвращением посмотрел на мою руку и резким движением сбросил её с себя.

— Не указывай мне что делать, поняла?

— Я не пущу тебя к ребёнку, даже не думай.

Я встала перед дверью, перегораживая ему проход. Он посмотрел на меня, потом спокойно отвёл меня плечом. Просто… как человека, случайно оказавшегося у него на пути.

— Никита!

Он уже открыл дверь, я бросилась следом. Алиса стояла в кроватке. Заплаканная, маленькая. Увидев меня, сразу потянулась ко мне. Я мгновенно подхватила её на руки. Она уткнулась мне в шею и заплакала ещё сильнее. Я прижала её к себе.

— Всё… Всё, моя хорошая… Мама рядом… Разбудили маленькую.

Я покачивала её на руках, целовала в волосы, в мокрые щёки. Она дрожала, всхлипывала. Я чувствовала, как её маленькое сердце колотится о мою грудь.

И только потом я подняла голову. Никита стоял у двери. Не двигался, ничего не говорил. Просто смотрел на нас с Алисой тяжелым взглядом, казалось он даже не моргал. Он не сделал ни шага вперёд, не протянул руки, не попытался заговорить. Просто стоял и смотрел. Я никогда не видела у него такого взгляда. В нём всё ещё была злость, но теперь рядом с ней появилось что-то ещё, тяжёлое и неподвижное.

Алиса осторожно выглянула из-за моего плеча. Увидела его и снова испуганно спрятала лицо у меня на груди. Я инстинктивно крепче прижала её к себе.

Я посмотрела на Азаматова. Он по-прежнему не отводил взгляда. Только челюсть напряглась ещё сильнее, желваки снова заходили на скулах. Его взгляд медленно скользнул по Алисе, потом вернулся ко мне. И мне вдруг стало по-настоящему страшно.

12.

Никита

Я вышел из её квартиры даже не обернулся. Лифт. Первый этаж. Парковка. Всё как в тумане. Сел в машину, положил руки на руль и только тогда позволил себе закрыть глаза.

Завтра. С самого утра я подниму всех юристов. Установление отцовства. ДНК. Суд. Всё, что потребуется. Сначала я официально стану её отцом. А потом займусь тобой, Аверина.

Я открыл глаза. Передо мной по-прежнему было лобовое стекло, но я ни черта не видел. Перед глазами стояла только одна картина. Заплаканная маленькая девочка с большими карими глазами. Красивая. До невозможности красивая. Моя дочь.

А рядом — Катя. Злая, вцепившаяся в ребёнка так, будто готова была разорвать любого, кто попробует подойти ближе. Я ненавидел её. За ложь. За эти два года. За каждую секунду, которую она у меня отняла. И всё равно продолжал видеть, какая она красивая. Даже сейчас мозг первым делом отметил именно это. Блядь. После всего. Меня самого перекосило от этой мысли.

Я медленно провёл рукой по лицу и тут же снова увидел, как она прижимает Алису к себе, целует её, что-то тихо шепчет. Как будто они были одним целым, в котором для меня не осталось места. Я зло усмехнулся. Красиво. Лживая ты сука.

Я резко ударил кулаком по рулю.

— Блядь… Как вообще можно было жить с этим? Каждое утро просыпаться рядом с моим ребёнком. Каждый день смотреть ей в глаза. И ни разу… Ни разу, блядь, не подумать обо мне.

В памяти всплыли её слова: «Это было моё решение.» Решение… Нет, это не решение. Это ты себе приговор подписала, Аверина.

Я почувствовал, как снова сжал руль.

Всё это время… У тебя дома росла моя дочь. Я же, блядь, вообще ничего о тебе не знал. Ничего. Я думал, что знаю тебя, женщину с которой спал, которую… Я резко оборвал себя. Нет, не было никакой женщины. Была избалованная лживая сука, привыкшая, что весь мир играет по её правилам.

Я снова вспомнил её в магазине и ярость ударила с новой силой. «Мы спешим.» Конечно спешили. Ты убегала. Потому что впервые за два года испугалась. Испугалась, что всё закончится. И правильно. Потому что закончилось.

Я медленно поднял голову. Нет, Аверина. Теперь всё будет по моим правилам. Хотела быть матерью-одиночкой? Закончилось. Теперь привыкай, потому что избавиться от меня больше не получится. Теперь ты узнаешь, каково это — когда человек, которого ты всеми силами пыталась оставить в прошлом, становится твоим настоящим.