После нас - Катерина Затула

— Боюсь, Никита Владимирович, это первый вопрос за сегодняшнее утро, на который мы не сможем ответить профессионально.

Я усмехнулся краем губ. Впервые за последние сутки.

— Тогда, похоже... Придётся разбираться самому.

— У меня есть внучка, — неожиданно произнёс Иван Петрович. — Ей два года.

Я посмотрел на него.

— И?

— Куклы. Мягкие игрушки. Книжки. Развивающие наборы. Но лучше спросить у её матери, что именно любит девочка.

У её матери. Челюсть снова свело при мыслях об Авериной. Сейчас один её голос похоже мог вызвать во мне желание разбить что-нибудь тяжёлое.

— Обойдусь... Подготовьте документы.

— Какие именно? — спросил Иван Петрович.

— Все.

Я повернулся к ним.

— Иск об установлении отцовства. Ходатайство о генетической экспертизе. Всё, что потребуется для определения порядка общения.

— Никита Владимирович, возможно, сначала имеет смысл предложить матери ребёнка добровольное установление отцовства, — осторожно заметил Дмитрий Анатольевич. — Если она согласится, судебного процесса можно избежать.

— Она может не согласится.

— Вы уже обсуждали это?

— Я знаю её.

Слова прозвучали автоматически и сразу же вызвали злую усмешку. Знал. Как же. Я был уверен, что знаю её лучше всех. Оказалось, не знал главного.

— Тем не менее я обязан обозначить этот вариант, — продолжил он. — Добровольное установление отцовства будет быстрее и менее травматично для всех сторон.

— Для всех сторон?

Я медленно подошёл к столу.

— Она полтора года одна принимала решения, касающиеся моей дочери. Теперь ей придётся привыкать к тому, что сторон стало две.

Дмитрий Анатольевич выдержал мой взгляд.

— Тогда мой совет: не начинать с угроз.

Я чуть приподнял бровь.

— Вы сейчас услышали хоть одну угрозу?

— Нет.

— Хорошо. — я взял со стола телефон. — Значит, мы понимаем друг друга.

Они поднялись. Иван Петрович закрыл папку.

— Когда вы хотите получить первый пакет документов?

— Сегодня.

— Никита Владимирович, для подготовки потребуется...

Я посмотрел на него. Он замолчал.

— Сегодня, — повторил я. — Вы свободны.

Они направились к двери. Я перевёл взгляд на часы. Десять пятнадцать. Когда дверь за ними закрылась, я остался один. Несколько секунд стоял посреди кабинета, глядя в одну точку. Потом открыл телефон. Нашёл номер Кати. Палец завис над кнопкой вызова. Я мог позвонить. Потребовать, чтобы она немедленно привезла Алису. Сказать всё, что думал. Спросить, как она вообще жила с этим. Как каждое утро смотрела в лицо моей дочери и продолжала молчать. Но я слишком хорошо знал Аверину. Давление вызовет сопротивление. Угроза — войну. А война будет. Обязательно. Но не сегодня. Сегодня я впервые должен был увидеть свою дочь не случайно. Не стоя в дверях чужой квартиры и не с пустыми руками.

Я ещё несколько секунд смотрел на телефон, потом всё-таки набрал другой номер. Разговор занял меньше пяти минут. Я убрал телефон в карман. Первый вопрос был решён. Остальные ещё только предстояло решить.

Я вышел из дома. Иван, до этого сидевший за рулём, тут же вышел из машины.

— В ЦУМ.

Он молча кивнул. Всю дорогу я пытался вспомнить, что вообще нужно детям в полтора года. Безрезультатно. Какие игрушки? Какие книжки? Что они любят? Во что играют? Я не знал. Вообще ничего не знал о собственной дочери. Я даже не представлял, с чего начать.

Спустя час я вышел из ЦУМа с таким количеством пакетов, что часть пришлось забрать Ивану. Игрушки, книжки, одежда, какие-то развивающие наборы, плюшевая панда. Я просто брал всё подряд. Потому что понятия не имел, что действительно нужно девочке в полтора года. Я ничего не знал. Ничего. Полтора года жизни собственной дочери просто вычеркнули из моей жизни.

— Какая же ты Катя... — тихо процедил я, бросая взгляд на очередной пакет.

Я посмотрел на часы. Ровно двенадцать.

— Поехали.

Через двадцать минут «Майбах» остановился возле знакомого дома. Я вышел из машины. Достал из багажника пакеты и зло усмехнулся. Чёрт знает, понравится ей это или нет. Я вообще ничего о ней не знал. Спасибо, Аверина.

15.

Никита

Я нажал на звонок. За дверью почти сразу послышались шаги. Замок щёлкнул и дверь медленно открылась. Катя. Короткие шорты. Светлый топ, открывавший плоский живот. Волосы собраны в небрежный хвост и ни грамма косметики. Взгляд сам прошёлся по её фигуре — снизу вверх. Чёрт. Почти не изменилась. Всё те же бесконечно длинные ноги, тонкая талия. Взгляд непроизвольно остановился на её груди. Когда-то мне казалось, что она специально сделала её такой, чтобы мужики сворачивали шеи. Сейчас она почему-то казалась ещё больше. Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго. Я непроизвольно сглотнул, но тут же зло выругался про себя и отвёл взгляд. Ты сюда не за этим приехал. Даже сейчас. Даже после всего. Какого хрена? Я должен был смотреть на неё и видеть только женщину, которая полтора года скрывала от меня дочь. А вместо этого... совсем другие мысли. Я сжал челюсть. Меня это разозлило почти так же сильно, как всё остальное.

Я должен был начать этот разговор. Хотелось сказать совсем другое. Но усилием воли я заставил себя начать с самого простого:

— Привет.

Она даже не ответила. Только посмотрела на меня так, будто перед ней стоял совершенно незнакомый человек. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом её взгляд медленно опустился на пакеты в моих руках и она снова подняла на меня глаза:

— Зачем ты приехал?

— Увидеть дочь.

Она ничего не ответила сразу. Только губы едва заметно дрогнули, и она медленно покачала головой.

— Нет.

— Дай мне пройти.

Она даже не шелохнулась. Я почувствовал, как внутри снова начинает подниматься злость.

— Никита… Я не пущу тебя в таком состоянии к ребёнку.

Я коротко усмехнулся.

— В каком?

Она внимательно посмотрела мне в глаза и тяжело выдохнула:

— Азаматов, ты зол. Ты можешь её напугать. Пока ты не успокоишься и не возьмешь себя в руки, я тебя к ней не подпущу.

Я сделал шаг вперёд. Катя выставила ладонь и упёрлась мне в грудь, будто ещё надеялась остановить. Я опустил взгляд на её руку и медленно убрал.

— Не трогай меня.

— Тогда не заставляй меня тебя останавливать.

Я невольно усмехнулся.

— Ты правда думаешь, что сможешь?

Она посмотрела мне прямо