После нас - Катерина Затула

Алисе крышку. Никита продолжал смотреть. Я чувствовала это, даже не оборачиваясь. Она сразу занялась игрушкой. Несколько секунд в квартире стояла тишина. Алиса увлечённо рассматривала игрушки, что-то тихо бормоча себе под нос.

Никита молча отошёл к окну. Я знала, что он смотрит на меня, но упрямо продолжала делать вид, что занята с Алисой. Спустя какое-то время он снова заговорил. Тем самым голосом, которым обычно отдавал распоряжения в офисе. Спокойно. Безапелляционно.

— В свидетельстве о рождении стоит прочерк.

Я ничего не ответила.

— Мне нужно твоё согласие на добровольное установление отцовства.

Я подняла на него глаза и улыбнулась.

— Добровольное — это ведь по доброй воле, правильно? Странно звучит. Такое ощущение, что ты уже всё решил.

— Да, решил. Моя дочь будет носить мою фамилию и моё отчество. — он зло усмехнулся и продолжил — Надеюсь, Андреевной ты записала её хотя бы в честь своего отца, а не в честь Воронцова?

Я почувствовала, как к горлу подступает злость.

— Вот и гадай в честь кого.

Он тяжело посмотрел на меня, сделал шаг ближе и очень тихо произнёс:

— Я не советую тебе играть со мной в такие игры, Аверина. Ты не вывезешь.

Я усмехнулась, но не стала отвечать. Уже один раз вывезла, вывезу и второй. Он перевёл взгляд на Алису. Потом снова на меня. Его голос стал ещё жёстче.

— Вы с Алисой переезжаете в Барвиху.

Я несколько секунд просто смотрела на него, не веря, что вообще услышала это. Меня словно окатили ледяной водой.

— Алиса живёт в Лос-Анджелесе. Там её дом.

Он даже не моргнул.

— Значит, будем решать, где ей жить дальше.

Я резко подняла на него глаза.

— Никита, это не тебе решать.

— И уже не только тебе, Аверина. Ты достаточно нарешала за всех нас. На всю оставшуюся жизнь хватит.

Его голос оставался тихим. Я несколько секунд просто смотрела на него. Потом тихо рассмеялась. Не потому что было смешно. Потому что иначе я бы, наверное, закричала.

— Ты совсем охренел? Ты познакомился с ней меньше суток назад. И решил, что можешь одним предложением перевезти её жизнь на другой континент?

— Это ты перевезла её жизнь на другой континент, Катя.

— Потому что это была моя жизнь.

— А теперь речь идёт не только о тебе.

Я замерла. Он смотрел совершенно спокойно. Будто уже всё решил. Где будет жить Алиса. Где буду жить я. Как будет выглядеть наша жизнь. Всё. Как всегда. Азаматов пришёл, осмотрелся и начал распоряжаться. Внутри медленно поднималась ярость. Горячая. Чистая. Наконец вытеснившая панику.

— Послушай меня внимательно, Никита.

Я подошла почти вплотную.

— Ты можешь ненавидеть меня. Можешь обвинять. Можешь хоть каждый день приходить и рассказывать, какая я сука. Мне плевать.

Он молчал.

— Но Алису ты не тронешь.

— Я её отец.

— Биологический отец.

Его челюсть дёрнулась.

— Пока только биологический. Твоя роль заняла считанные минуты. Всё остальное ещё придётся заслужить.

Повисла тишина. Я видела, как мои слова входят глубоко. Больно. И, наверное, должна была остановиться, но не остановилась.

— Пакеты из ЦУМа, с которыми ты припёрся сюда, не делают тебя папой. Как и деньги. Как и твоя фамилия. Как и твоя привычка считать, что весь мир обязан подчиниться, стоит тебе только сказать или повысить голос. Алиса не твой новый проект. Не компания, которую можно купить. Не территория, которую можно отобрать. Она ребёнок. И если ты действительно хочешь быть её отцом, впервые в жизни научись думать не только о себе.

Он несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс:

— Это ты мне сейчас говоришь про эгоизм? После того, что ты сделала?

— Да. — Я не отвела глаз. — Потому что я хотя бы могу признать, что принимала решение за двоих. А ты до сих пор уверен, что все твои решения автоматически правильные.

Он долго на меня смотрел и холодно усмехнулся.

— Аверина, ты ещё пожалеешь, что решила со мной воевать.

Я смотрела на него несколько секунд. Потом улыбнулась.

— Азаматов, наша война началась не сегодня и не вчера. Ей уже больше тринадцати лет.

Я кивнула в сторону двери.

— А теперь проваливай отсюда. Тебе здесь не рады.

Он не двинулся, продолжая стоять на одном месте. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом что-то в его взгляде изменилось. Исчезло последнее подобие спокойствия.

— Я не закончил.

— Это твои проблемы. Потому что я закончила. Уходи.

Я развернулась. Спокойно, будто разговор действительно закончился, хотя внутри меня трясло на столько сильно, что мне казалось ещё чуть-чуть и я готова буду закричать. Я отошла к окну и разблокировала телефон. Москва - Дубай- Лос-Анджелес. Два билета. Большой палец уже почти коснулся кнопки оплаты, когда телефон резко исчез из моей руки. Я даже не сразу поняла, что произошло. Только услышала собственный голос:

— Ты совсем охренел?!

Никита уже смотрел в экран. Одной секунды ему хватило. Он медленно поднял на меня взгляд. И я впервые увидела в его глазах не просто злость. Ярость. Настоящую, холодную.

— Куда ты там собралась?!

— Отдай телефон.

Он словно не услышал. Ещё раз посмотрел на экран.

— Завтра?

Я шагнула к нему.

— Никита, отдай мой телефон.

Он спокойно нажал кнопку блокировки. Я даже задохнулась от такой наглости.

— Ты что творишь?!

— Не даю тебе снова сбежать.

— Верни телефон! Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?

Он смотрел прямо мне в глаза.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда ты совсем не в себе?!

— Да, не в себе. — он даже не моргнул. — И знаешь почему? Потому что один раз я уже позволил тебе исчезнуть.

Он сделал ещё шаг. Теперь между нами почти не осталось расстояния. На скулах заходили желваки.

— Второй раз этого не будет.

Меня накрыло ледяной волной. Это был уже не спор, не попытка меня запугать. Он говорил так, будто решение давно принято и моё мнение больше ничего не значит.

— Никита…

— Ты уже один раз решила всё за меня, за себя и за неё. Второй раз я тебе не дам этого сделать. Я никуда тебя не отпущу.

Я зло рассмеялась.

— Ты серьёзно думаешь, что можешь удержать меня, просто забрав телефон?

Он смотрел на меня совершенно спокойно.

— Нет.

— Тогда верни его.

— Нет.

Я коротко