После нас - Катерина Затула

— Подожди… — Её голос стал жёстче. — Ты спала с ним… пока мы были женаты?

Я сразу подняла голову.

— Нет.

Она продолжала смотреть мне в глаза. Я покачала головой.

— Нет, Кристина.

Я криво усмехнулась.

— Я, может, и конченная… но не настолько.

— Катя, ты не конченная. — единственное, что она сказала и продолжила смотреть на меня.

— Вы уже не жили вместе. Вы уже сошлись с Лёшей. Где-то через месяц после рождения Максима… —Я опустила взгляд. — Тогда всё и началось.

Кристина несколько секунд просто сидела молча. Потом тихо сказала:

— Господи… — Она покачала головой. — Кать…

В её голосе было столько искреннего непонимания, что мне захотелось снова рассмеяться.

— Как?

Я невольно улыбнулась. Совсем горько.

— Хороший вопрос.

Она развела руками.

— Да вы же друг друга ненавидели.

— Ненавидели.

— Ты называла его мудилой.

— Называла.

— Вы пять минут рядом спокойно находиться не могли!

Я устало потёрла лицо.

— Ну… без одежды мы прекрасно ладили. — Я невесело усмехнулась. — Видимо, от ненависти до любви действительно один шаг.

Замолчала. Потом сама же покачала головой.

— Хотя нет. Любовь там была только с моей стороны.

Голос стал неожиданно спокойным. Почти равнодушным.

— Для него это был просто удобный вариант. — Я усмехнулась. — После шести тридцати я переставала быть Екатериной Андреевной и становилась женщиной, с которой можно было очень хорошо провести вечер. Именно так это и называлось. Секс без обязательств.

Я замолчала. Потом тихо добавила:

— Только я, идиотка, в какой-то момент забыла, что слово «без обязательств» относилось не только к сексу.

Кристина смотрела на меня уже совсем по-другому. Не осуждающе, а с какой-то тихой болью. И именно это оказалось хуже всего. Она молчала. Я тоже. На кухне стало так тихо, было только слышно, как в гостиной Алиса смеётся над мультиком. Я закрыла глаза.

— Кристин...

Она сразу подняла голову.

— Это ещё не всё...

19.

Никита

Ворота плавно закрылись за машиной. Я привычно посмотрел на часы. Двадцать один сорок три. Опоздал домой на восемнадцать минут. Непозволительная роскошь. Ещё месяц назад я бы уже мысленно составлял завтрашний график, прокручивал встречу с министрами, переговоры с инвесторами, отчёт по нефтяному проекту. Но сегодня голова упорно возвращалась совсем не туда.

Я вошёл в дом.

— Добрый вечер, Никита Владимирович.

Я молча кивнул. В холле пахло деревом и свежим кофе. Вера за много лет знала, что после девяти вечера я никогда не ужинаю. На кухне меня ждал только графин с водой и бутылка двенадцатилетнего виски. Я ничего не объяснял. Здесь вообще редко задавали вопросы. Каждый человек в этом доме точно знал, что должен делать. Раньше этого было достаточно. Дом жил по расписанию, которое я однажды создал. Здесь ничего не происходило случайно. Сегодня впервые эта идеальная система не могла привести в порядок только одного человека — меня.

Я медленно поднялся в кабинет, бросил ключи на стол, снял пиджак и небрежно кинул его на спинку кресла. Подошёл к панорамному окну. Внизу темнел участок. Где-то вдоль дорожек уже включились фонари. За высоким забором шумели деревья. Обычно этой тишины хватало, чтобы привести голову в порядок. Сегодня — нет.

Я налил себе виски. Даже не сделал глоток. Перед глазами снова возникла Катя. Я усмехнулся. Аверина... Если бы кто-нибудь ещё несколько лет назад сказал мне, что эта женщина родит моего ребёнка, я бы решил, что человек окончательно сошёл с ума.

Самому себе можно было не врать. После её квартиры это стало бессмысленно. Я хотел её тогда. Хотел сейчас. Дело было не в злости. Не в привычке. Не в том, что она снова появилась в моей жизни. Я просто всё ещё хотел именно эту женщину. Только теперь перед глазами вставала совсем другая картина.

«Выйди.» Ледяной взгляд. Она не хотела, чтобы я это видел. Я тогда даже не шелохнулся, стоял и смотрел ей прямо в глаза. Упрямая. Думала, что я уступлю. В конце концов уступила, конечно, она. Я до сих пор видел, как она отвела взгляд. Как осторожно прижала к себе Алису, как будто в комнате кроме неё и дочери больше никого не существовало. Странно... Меня это должно было оставить равнодушным. Но не оставило. В тот момент меня будто ударили. Я ведь видел её обнажённой бесчисленное количество раз. Целовал, ласкал, изучил её тело до последней родинки. Но сегодня... Сегодня я словно смотрел на неё впервые. Та же самая женщина. Та же самая грудь, которую я когда-то сжимал в руках, от которой сходил с ума. Только теперь к ней прижималась моя дочь. Моя. И в этот момент я впервые увидел Катю не любовницей. Не женщиной, с которой меня связывал лучший секс. А матерью моего ребёнка. И, как ни странно, именно с этим я справлялся хуже всего.

Я резко выдохнул. Какого хрена... Перед глазами снова возникло лицо Алисы. И Катя. Та самая Аверина, которую вся Москва привыкла видеть в идеально сидящих платьях, на шпильках, с «Картье» на запястье и таким взглядом, что мужики забывали, что вообще собирались сказать. А дома... Шорты, растрёпанные волосы, ребёнок на руках. И ни грамма показухи. Она сидела на диване и кормила мою дочь. Я закрыл глаза. Проклятье. Меня бесило, что эта картина вообще существовала без меня.

Я сделал первый глоток виски.

Она прожила так полтора года. Пока я спокойно занимался своими делами, летал на переговоры, строил холдинг, готовился к выборам, она родила нашего ребёнка. Полтора года вставала по ночам. Полтора года успокаивала Алису, когда та плакала. Я, если честно, охренел от её плача. Никогда не думал, что такой маленький ребёнок может так кричать. Минут десять — не меньше. Казалось, сейчас весь дом на уши поставит. Но ещё больше я охренел от Авериной. Ни раздражения, ни паники, ни суеты. Она даже голос не повысила. Будто это были самые обычные десять минут её жизни. И, наверное, так и было. Полтора года, каждый день, каждую ночь.

Я медленно покрутил стакан в руке. Без меня. Я крепче сжал стекло. Нет. Не без меня. Без права выбора. Она сама решила, что меня там не будет. За меня.

Я зло усмехнулся. И всё равно... Стоило закрыть глаза, как я снова видел её. Не в спальне, не в моей постели, не