После нас - Катерина Затула

— Катя, просто помолчи. Сейчас не время.

Я подняла руки.

— Молчу.

Он прошёл к столу, но не сел.

— То есть ты два года скрывала от Азаматова, что у него есть дочь?

— Ты же вроде в курсе был. Полтора года, если быть точной.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Это должно улучшить ситуацию?

— Нет. Просто люблю точность.

Он устало закрыл глаза.

— А я сейчас очень стараюсь любить тебя.

Я поджала губы, чтобы не улыбнуться. Ситуация была совершенно не смешной. Но чем сильнее отец злился, тем больше мне хотелось сказать что-нибудь неуместное. Старая защитная реакция.

— Как вообще получилось, что именно Азаматов оказался отцом?! — резко произнёс он.

— Пап, тебя сейчас техническая сторона вопроса интересует? Потому что там всё довольно банально. Как в школьном учебнике биологии.

Отец поморщился и посмотрел на меня.

— Катя, прекрати ёрничать! Ты прекрасно понимаешь, о чём я спрашиваю. Он старше тебя на сколько? На десять лет? — возмущенно произнёс он.

— Ты говоришь так, будто я соблазнила пенсионера.

— Я говорю так, потому что это взрослый мужик, который значительно старше тебя. Он должен был понимать, что делает.

— Справедливости ради, он понимал, что делает, пап. Просто не предполагал, что результат однажды начнёт называть мусоровоз «биби».

Отец прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Господи... Я много лет закрываю глаза на твою личную жизнь. И не хочу знать никаких подробностей.

— Тогда зря ты начал выяснять возраст.

— Я не возраст выясняю!

— Никита, кстати, был не самый мой взрослый поклонник.

Отец замер и сурово посмотрел на меня.

— Катя, никогда больше не говори об этом при мне.

— Хорошо.

Отец несколько секунд молча смотрел на меня. Потом медленно покачал головой.

— Я не хочу знать, сколько лет было самому взрослому.

— Я и не собиралась говорить. Но если тебе станет интересно...

— Всё. Остановись.

— Отлично.

Отец опёрся на стол и посмотрел на меня:

— Теперь без шуток. С каким вопросом ты приехала ко мне? Он узнал. Что дальше?

Несколько секунд мы молчали. Шутки закончились, а напряжение никуда не исчезло. Наоборот — будто стало заметнее в наступившей тишине. Отец медленно обошёл стол и сел в кресло. Не откинулся на спинку, как обычно. Остался сидеть прямо, положив ладони на подлокотники, и внимательно посмотрел на меня.

— Ты приехала не только сообщить мне, кто отец Алисы.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом едва заметно качались верхушки сосен. Где-то в глубине дома послышался голос мамы, а потом звонкий смех Алисы. От этого внутри снова всё сжалось.

— Нет.

— Тогда зачем?

Я провела ладонями по коленям, разглаживая и без того ровную ткань платья.

— Мне нужна помощь.

На лице отца ничего не изменилось. Но взгляд стал жёстче.

— Какого рода?

Я не ответила сразу. Сказать вслух оказалось сложнее, чем я думала. Пока эта мысль существовала только у меня в голове, она ещё могла быть преувеличением. Последствием вчерашней ссоры. Страхом, который пройдёт, как только Никита остынет. Но стоило произнести её — и всё становилось реальным.

— Я боюсь, что он хочет забрать Алису.

Отец несколько секунд молчал. Не переспросил. Не сказал, что я накручиваю себя. Только подался немного вперёд.

— Что именно он сказал?

— Что я больше никуда не уеду. Что он установит отцовство. Пойдёт в суд, если понадобится. Что больше не позволит мне решать за него.

— И про Алису?

Я сглотнула.

— Что заберёт её.

Пальцы отца медленно сжались на подлокотнике.

— Дословно?

— Почти.

Он нахмурился.

— Катя.

— Он был в ярости. Я не записывала разговор на диктофон.

— Я не цепляюсь к словам. Мне нужно понимать, угрожал он лишить тебя ребёнка или говорил, что теперь будет участвовать в её жизни.

Я встретилась с ним взглядом.

— В тот момент разницы я не почувствовала.

Отец выдержал короткую паузу.

— Хорошо.

Он произнёс это спокойно, но в голосе появилась та твёрдость, которую я знала с детства.

— Забрать у тебя Алису он не сможет. Подать в суд он может. Установить отцовство — тоже. Требовать определить порядок общения с ребёнком — имеет право. Но просто потому, что он Азаматов, никто не отдаст ему полуторагодовалую девочку, которая с рождения живёт с матерью и о которой он до этих дней даже не знал.

Я выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время почти не дышала.

— Он скажет, что не знал по моей вине.

— И будет прав.

Я сжала губы. Отец не отвёл взгляда.

— Но это не делает тебя плохой матерью и не даёт ему оснований забрать ребёнка. Это разные вещи.

Я кивнула. Не сразу, но всё-таки кивнула.

— Я помогу тебе с юристами, — продолжил он. — Мы заранее подготовимся. Разберёмся с документами, возможным иском, выездом и порядком общения. Если он попытается давить через связи или действовать незаконно, я тоже помогу.

Напряжение в плечах немного ослабло. Именно это мне и нужно было услышать. Не обещание уничтожить Никиту. Не угрозы. Просто уверенность, что я не останусь с ним один на один.

— Спасибо.

Отец ещё несколько секунд смотрел на меня.

— Но я хочу понять, чего именно ты ждёшь от меня.

Я нахмурилась.

— Я только что сказала.

— Нет. Ты сказала, чего боишься.

Он сложил руки на столе.

— Теперь скажи, чего ты хочешь.

Я молчала. Отец продолжил:

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе защититься в суде? Чтобы он не смог забрать Алису? Чтобы не ограничивал тебя, не угрожал и не пытался управлять твоей жизнью через ребёнка?

— Ответ да на каждый из твоих вопросов.

Он чуть кивнул. Я уже знала, что сейчас будет продолжение.

— Всё это я понимаю. А ещё?

— Что ещё?

— Ты хочешь, чтобы я поспособствовал тому, чтобы Азаматов вообще не мог общаться с дочерью?

В кабинете снова стало тихо. За дверью что-то упало. Мама сказала Алисе не трогать вазу. Алиса возмущённо ответила что-то на своём языке. Я посмотрела в сторону звука.

— Я не знаю.

Отец не позволил мне спрятаться за этим ответом.

— Знаешь.

— Нет, пап. Не знаю.

Я поднялась с дивана и прошла к окну.

— Вчера я была уверена, что не хочу