После нас - Катерина Затула

— Дай её мне, — повторил я тише. — Ты устала.

Она опустила взгляд на Алису. Потом снова посмотрела на меня. Я видел, как внутри неё происходит борьба и в конце концов она сдалась.

— Не разбуди.

— Не разбужу.

— Поддерживай голову.

Катя осторожно приблизилась и начала передавать мне Алису. Я подхватил ребёнка обеими руками и замер. До этого я уже сидел рядом, видел, как она играет, слышал её голос. Но на руках держал впервые. Собственную дочь. Она оказалась тёплой, сонной и тяжелее, чем выглядела. Я машинально поддержал её под спину и осторожно прижал к груди. Алиса тихо вздохнула, не просыпаясь, и уткнулась лицом в мою рубашку. Что-то внутри сжалось так резко, что на мгновение стало трудно дышать. Я не пошевелился. Даже вдох сделал осторожнее. Я машинально придержал её крепче, будто она могла соскользнуть, хотя прекрасно понимал, что этого не случится. Катя внимательно следила за моими руками.

— Не так крепко.

Я чуть ослабил хватку.

— Я держу нормально.

Она ничего не ответила. Просто ещё несколько секунд смотрела на Алису у меня на руках. И в её взгляде было столько сложного, что я не стал пытаться разобрать. Мы молча направились к подъезду. Впервые за долгое время Катя шла рядом со мной, как и раньше. А я впервые нёс домой собственного ребёнка.

В подъезде было прохладнее, чем на улице. После тёплого летнего воздуха кондиционированная тишина встретила почти резким холодом. Катя первой подошла к лифту и нажала кнопку. Я остановился рядом, всё ещё держа Алису на руках. Она не проснулась, только чуть повернула голову и глубже уткнулась лицом мне в грудь. Тёмные кудри щекотали подбородок, маленькая ладонь лежала на моей рубашке, пальцы были расслаблены. Я смотрел на неё и никак не мог привыкнуть к одной простой мысли. Это моя дочь. Не чужая девочка, случайно уснувшая на руках. Не дочь знакомых. Не ребёнок, которого через несколько минут вернут родителям. Моя.

Двери лифта открылись с тихим звуком. Катя вошла первой и придержала створку рукой. Я последовал за ней осторожнее, чем обычно, хотя прекрасно понимал, что от нескольких шагов с ребёнком ничего не произойдёт. В зеркальных стенах отразились мы втроём. Я невольно задержал взгляд на нашем отражении. Катя стояла рядом, повернувшись ко мне вполоборота, будто всё ещё контролировала, правильно ли я держу Алису. Белый льняной сарафан подчёркивал загорелые ноги и тонкую талию. Подол заканчивался значительно выше колен. Я поймал себя на том, что снова её рассматриваю, как какой-то маньяк. Дорогая, ухоженная, красивая до раздражения. Такой я помнил её до отъезда. Такой она входила в мой кабинет, садилась напротив, закидывала ногу на ногу и делала вид, что не замечает моего взгляда. На секунду возникло странное ощущение, будто ничего не изменилось. Потом Алиса тихо вздохнула у меня на руках. Изменилось всё. Катя поймала мой взгляд в зеркале.

— Что?

Вопрос прозвучал спокойно, но плечи едва заметно напряглись.

— Ничего.

Она не поверила. Разумеется.

— Ты уже несколько минут смотришь на меня так, будто пытаешься найти состав преступления.

— Состав я уже нашёл.

Уголок её губ дрогнул, но улыбка не появилась.

— Тогда вызывай своих юристов. Кажется, ты именно так теперь решаешь все вопросы.

Удар был точным. Я медленно перевёл взгляд с её отражения на лицо. Катя смотрела прямо перед собой, будто сказала что-то совершенно нейтральное. Только пальцы крепче сжали ручку сумки. Она не забыла ни одного моего слова и не собиралась позволять забыть мне.

— Я приехал без юристов, — произнёс я после короткой паузы.

— Уже прогресс.

— Не спеши радоваться.

Лифт тронулся вверх. Несколько секунд мы молчали. Я снова посмотрел на Алису. Её дыхание оставалось ровным. От неё пахло чем-то сладким, детским, незнакомым. Не духами Кати, не кремом, наверное, шампунем или присыпкой. Я неожиданно понял, что не знаю даже таких простых вещей. Полтора года жизни моего ребёнка умещались для меня в несколько случайных наблюдений. Эта мысль снова подняла злость, которую я три дня пытался держать под контролем. Я посмотрел на Катю.

— Где вы были?

Она слегка повернула голову.

— Гуляли.

Мой взгляд снова скользнул по её одежде. Ничего вечернего или вызывающего. И всё же она выглядела слишком хорошо, чтобы я спокойно принял первый ответ. Слишком знакомое чувство.

— Где именно? — уточнил я.

Катя некоторое время смотрела на меня, будто решала, заслуживает ли вопрос ответа.

— На детской площадке.

Я медленно окинул её взглядом. Короткий сарафан, макияж, золотые серьги. Волосы уложены так, словно она собиралась не песок из детских сандалий вытряхивать, а фотографироваться для обложки журнала. Я невольно усмехнулся.

— На детскую площадку ты всегда так наряжаешься?

Она удивлённо повернула голову и опустила взгляд на свой сарафан, словно впервые увидела себя со стороны, потом снова посмотрела на меня.

— А что не так?

— Ничего. — Я пожал плечами. — Просто обычно на детских площадках дресс-код попроще.

На этот раз она всё-таки улыбнулась. Совсем немного.

— Ну знаешь ли… Никогда нельзя упускать шанс встретить состоятельного одинокого папочку.

Я молча смотрел на неё.

— Особенно на Патриарших. У нас тут их концентрация очень высокая.

Она сказала это совершенно серьёзным тоном, будто обсуждала рынок недвижимости. Я почувствовал, как внутри снова шевельнулось раздражение.

— Смешно. И как? Нашла?

— Пока нет. — Она задумчиво посмотрела в сторону и усмехнулась. — Но сезон только начинается.

У меня свело скулы. Я ничего не сказал. Просто вдруг очень отчётливо представил, как всё это действительно может быть. Катя, детская площадка. Какой-нибудь самоуверенный ублюдок из местных подходит к ней под предлогом заговорить о ребёнке. Потом улыбается, предлагает кофе, просит номер телефона. Аверина улыбается в ответ, так, как умеет только она. Блядь... Молодая, красивая, свободная. Мужики всегда слетались на неё. Два года назад. Десять лет назад. И сейчас будут. Только теперь рядом с ней была ещё и моя дочь. Я сжал челюсти и огромным усилием воли заставил себя промолчать и не ответить.

Двери лифта открылись. Катя вышла первой, достала ключи и направилась к квартире. Я шёл следом, продолжая держать Алису. Катя открыла дверь и сразу повернулась ко мне.

— Давай её.

Я остановился.

— Зачем?

Она посмотрела на меня так, словно вопрос был очевидным.

— Затем, что я уложу её