После нас - Катерина Затула

— Пусти, — прошептала я, глядя на его кадык, который дёрнулся. Его рука скользнула вниз, пальцы легко провели по моей ключице, по бретельке сарафана, и я вздрогнула, как от удара током. Он наклонился, приближая своё лицо к моему, и я почувствовала его дыхание на своих губах.

— Скажи, что не хочешь, — прорычал он и его пальцы сжали мою бретельку, чуть натянули её. — Скажи, что я тебе противен. Просто скажи — и я уйду.

Я смотрела в его глаза. Они стали почти чёрные. В них плескалось столько желания, что у меня перехватило дыхание. Моя грудь вздымалась под его взглядом, и я знала — он видит это. Видит, как я реагирую на него. Я открыла рот, чтобы сказать — но не смогла. Потому что это была ложь. Потому что я хотела его, очень сильно хотела. Он ждал. Секунду. Две. Я молчала. И тогда он сорвался.

Он вцепился пальцами в мои волосы на затылке, резко притянул меня к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Целовал так, будто хотел выпить меня до дна. Его язык ворвался в мой рот, скользил по моему языку, переплетался с ним, втягивал в себя, заставляя отвечать. Я пыталась бороться — но мои руки, которые всё ещё упирались в его грудь, вдруг ослабли, пальцы вцепились в его рубашку, притягивая к себе. Его вторая рука скользнула по моей спине, крепко сжала ягодицу, вдавливая меня в его тело. Я чувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся мне в живот.

Он оторвался от моих губ всего на секунду, чтобы перевести дыхание. Его глаза казались почти чёрными из-за расширенных зрачков, а во взгляде не осталось ничего, кроме дикого, ничем не прикрытого желания.

— Я пиздец как скучал по тебе, Аверина, — выдохнул он прямо мне в губы и снова жадно поцеловал.

Я обхватила его обеими руками. Пальцы зарылись в короткие жёсткие волосы на затылке, не позволяя отстраниться даже на сантиметр.

— Никита… — простонала я ему в губы.

— Ещё раз, — прохрипел он.

— Никита…

Его пальцы сильнее впились в мою ягодицу.

— Блядь, как же мне не хватало этого.

Он целовал меня жадно, грубо, так, как целуют после долгой разлуки, когда слова больше не нужны. С языком, с зубами, с прикусами, с хриплыми стонами, которые он выдыхал в мой рот. Его руки блуждали по моей спине, по бёдрам, сжимали ягодицы, вдавливали меня в себя.

Он оторвался от моих губ, но тут же впился в шею. Я успела только ахнуть, когда он рванул лямки белого сарафана вниз. Тонкая ткань соскользнула с груди, прошла по бёдрам и упала к моим ногам. Азаматов уже стягивал с себя рубашку. Несколько пуговиц отлетели и рассыпались по полу, когда он рывком распахнул её и швырнул куда-то за спину. Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Его пальцы легли на пуговицу брюк. Одно движение — и они уже сползли с бёдер вместе с боксерами. Член выскочил — твёрдый, большой, с налитой тёмной головкой и проступившими под кожей венами. Я сглотнула и замерла. Очень красивый. Почему-то это оказалось единственной мыслью, успевшей промелькнуть в моей голове. В следующую секунду Никита уже схватил меня за талию и развернул лицом к стене. Я едва успела упереться ладонями в холодные обои. Он прижался сзади, и его губы заскользили по моей спине, оставляя на коже горячую дорожку поцелуев. Спускаясь всё ниже, Никита зацепил пальцами край белья и потянул вниз. Кружево болезненно впилось в кожу, а затем с тихим треском поддалось под его резким движением. Он надавил рукой на мою поясницу, заставляя прогнуться сильнее, так, что я почти легла грудью на холодную стену. Затем Никита медленно развёл мои ягодицы. Горячее, прерывистое дыхание коснулось самой чувствительной кожи, и по всему моему телу пробежала дрожь. Его язык коснулся моего клитора — горячий, влажный, и я вздрогнула, вцепившись в стену так, что ногти скрипнули по обоям. Он провёл им по всей длине, от входа до набухшего бугорка, и я застонала сквозь зубы. Он делал это медленно, но настойчиво, проникая языком внутрь, облизывая клитор круговыми движениями, и мои ноги задрожали, начали подкашиваться. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как волна возбуждения поднимается откуда-то из живота, растекается горячим током по венам. Он прикусил клитор губами, и я почти закричала, вцепившись ногтями в стену. А потом он резко поднялся и, перехватив меня за талию, вжал меня в себя, в стену, и я почувствовала, какой он твёрдый, как пульсирует, упираясь в мои ягодицы.

— Кать… — он тяжело дышал мне в шею. — Я сейчас не смогу быть нежным. Если станет больно или захочешь остановиться — сразу скажи. Поняла?

Я кивнула. Его пальцы крепче сжали мои бёдра.

— Словами.

— Поняла. — выдохнула я.

И в ту же секунду он вошёл одним резким толчком — на всю длину, без предупреждения, без остановки. Я вскрикнула от неожиданности и боли, смешанной с остротой, но он тут же зажал мне рот ладонью, прижимая лицом к стене.

— Т-ш-ш... — прошептал он мне в ухо. — Алису разбудим.

Он начал двигаться — в бешеным ритме, вколачиваясь в меня так, что я по инерции впечатывалась в стену при каждом толчке. Голова ударялась о холодную поверхность, но он не сбавлял темпа — жёстко, глубоко, на запредельной скорости, с каждым разом входя до основания, так что я чувствовала, как его яйца ударяются о мои ягодицы с влажным, хлюпающим звуком. Другой рукой он вцепился в мои волосы, намотал на кулак и потянул назад, оттягивая шею на себя.

— Чувствуешь, как я тебя хочу? — прорычал он мне в затылок, и каждый звук его голоса бил в такт движениям.

Я не могла ответить — только мычала в его ладонь, чувствуя, как оргазм подкатывает к горлу, как внутри всё сжимается, натягивается, как струна. Он ускорился, вбиваясь с каждым разом сильнее, и его пальцы скользнули с моего рта на горло, сжали. Я кончила, содрогаясь, сжимая его внутри — волнами, судорожно, и он почувствовал это, потому что зарычал сквозь зубы и начал вколачиваться ещё жестче, пока я почти не перестала держаться на ногах — колени подогнулись, и только его рука на талии удерживала меня у стены.

Он резко развернул меня,