После нас - Катерина Затула

Я вошла в детскую и сразу увидела Алису. Она стояла в кроватке, вцепившись пальчиками в бортик, и уже готова была разрыдаться. Тёмные волосы растрепались после сна, щёки блестели от слёз.

— Ма-а-ма…

— Я здесь, малыш. Иду к тебе.

Я быстро подошла к кроватке и подхватила её на руки. Алиса тут же обняла меня за шею и прижалась всем телом, продолжая всхлипывать.

— Тише, зайка. Всё хорошо. Мама рядом.

Я начала медленно покачивать её, поглаживая по спине. Она уткнулась мокрым лицом мне в шею, и уже через несколько секунд её дыхание стало немного спокойнее. Подняв голову, я заметила Никиту. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Брюки были наспех застёгнуты, грудь оставалась обнажённой. Он смотрел на нас — на Алису у меня на руках, на меня в его рубашке — так внимательно, что у меня сжалось сердце. Встретившись со мной взглядом, Никита едва заметно улыбнулся, но входить не стал. Будто боялся, что его появление снова испугает Алису. Она тоже заметила его. Приподняла голову с моего плеча и замерла, настороженно разглядывая. Никита не пошевелился.

— Привет, — тихо сказал он. — Я тоже здесь.

Алиса несколько секунд смотрела на него большими влажными глазами, а потом снова спрятала лицо у меня на шее.

— Она просто спросонья, — негромко произнесла я.

— Я понимаю.

И почему-то от этих простых слов внутри стало ещё тяжелее. Я опустила взгляд на Алису и только теперь вспомнила, что после прогулки так её и не переодела, побоялась разбудить.

— Ну что, зайка, давай переодеваться.

— Не-е-е, — сонно протянула она и крепче обняла меня.

— Я знаю. Мама тоже не хочет. Но в уличном спать нельзя.

Я отнесла её к пеленальному столику и одной рукой попыталась открыть верхний ящик. Алиса отказывалась отпускать мою шею, поэтому ничего не получалось. Никита сразу оттолкнулся от косяка.

— Что тебе подать?

Я на мгновение растерялась.

— Чистый подгузник. В верхнем ящике.

Он подошёл к комоду и выдвинул ящик. Несколько секунд молча рассматривал его содержимое.

— Какой?

— Любой. Они одинаковые.

Никита достал подгузник и протянул мне.

— Ещё?

— Влажные салфетки. И пижаму из второго ящика.

Он молча выполнил просьбу. Достал первую попавшуюся пижаму — розовую, с маленькими белыми зайцами. Алиса заметила рисунок и ткнула в него пальчиком:

— Зая.

Никита посмотрел на пижаму, затем на неё.

— Зая, — серьёзно согласился он.

Она не улыбнулась, но плакать перестала. Я положила Алису на столик и начала переодевать. Никита остался рядом, однако больше не подходил. Просто наблюдал — за тем, как я меняю подгузник, как разговариваю с ней, как просовываю маленькие руки в рукава пижамы. В его взгляде было странное, почти болезненное внимание. Будто он пытался запомнить всё сразу. Когда я закончила, он первым протянул мне лежавшего на комоде зайца.

— Это тоже нужно?

— Обязательно.

Я вложила зайца Алисе в руки и снова начала покачивать её. Никита остался рядом. Молчал. Не мешал. Просто впервые наблюдал, как засыпает его дочь.

Когда Алиса наконец заснула, мы тихо вышли из детской. Никита осторожно прикрыл дверь, и мы остались стоять друг напротив друга в полутёмном коридоре. Почти сразу между нами повисла неловкая тишина. Пока я занималась Алисой, мне удавалось не думать о том, что произошло. Но теперь я снова слишком остро чувствовала собственную наготу под его рубашкой. Липкие следы на коже живота. Саднящие губы. Тяжесть его взгляда, медленно скользящего по моим голым ногам. Я машинально запахнула рубашку плотнее и отвела глаза. Нужно было что-нибудь сказать. Наверное, спросить, собирается ли он уходить. Или сразу предупредить, что сегодняшний вечер ничего между нами не изменил. Но ни одна из этих фраз не хотела произноситься вслух.

— Мне нужно в душ, — наконец выдохнула я.

Не дожидаясь ответа, направилась в ванную. Никита пошёл следом, но остановился в дверях. Я ощущала его взгляд на своей спине, однако оборачиваться не стала. Просто вошла и прикрыла за собой дверь. Только оставшись одна, позволила себе глубоко выдохнуть. Рубашка соскользнула с моих плеч и упала на пол. Я включила воду и шагнула под горячие струи, надеясь, что они смоют с кожи произошедшее. Жаль, что с воспоминаниями всё было гораздо сложнее. Я закрыла глаза и подставила лицо воде. Нужно было прийти в себя. Остаться одной хотя бы на несколько минут. Понять, что произошло и что теперь со всем этим делать.

За шумом воды я не сразу услышала, как открылась дверь ванной. Но через несколько секунд створка душевой кабины скользнула в сторону. Я резко обернулась. Никита стоял передо мной совершенно голый.

— Ты что делаешь?

— Иду в душ.

— Почему сейчас?

Он вошёл в кабину и закрыл за собой створку. Пространства сразу стало слишком мало. Его тело оказалось почти вплотную к моему, вода стекала по широким плечам и груди.

— Потому что ты здесь, — спокойно ответил он.

Я смотрела на него, не находя слов.

— Азаматов…

— Если хочешь, чтобы я вышел, скажи.

Я открыла рот, но так ничего и не произнесла. Он подождал ещё несколько секунд, затем протянул руку и убрал мокрые волосы с моего лица.

— Вот и я так подумал.

Уголок его губ дрогнул. Взгляд медленно скользнул вниз — по мокрым волосам, прилипшим к моей груди, по каплям воды, стекающим вдоль живота.

— Повернись, — негромко сказал он.

— Зачем?

Вместо ответа Никита положил ладони мне на талию и медленно развернул спиной к себе. Я почувствовала его сразу — горячего, твёрдого, слишком близко, упирающегося в меня. Его грудь коснулась моих лопаток, дыхание обожгло затылок.

Никита взял с полки гель, выдавил немного на ладонь. Его руки легли мне на плечи и неторопливо заскользили вниз, размазывая пену по коже. По спине, бокам, животу. Он будто просто мыл меня. Если бы не то, как долго задерживались его пальцы. Если бы не его тяжёлое дыхание у самого моего уха. Одна ладонь накрыла грудь, медленно сжала, а вторая продолжила путь вниз по животу. Я невольно откинула голову ему на плечо.

— Азаматов…

— Что? — почти беззвучно спросил он.

— Ты опять начинаешь.

Его губы коснулись чувствительного места за моим ухом.

— Я и не заканчивал, Аверина.

Пальцы скользнули по талии, крепче сжали бедра. Я почувствовала, как он прижался ко