После нас - Катерина Затула

— Покажи куда.

Настороженность вернулась мгновенно.

— Никита. Я сама.

Несколько секунд мы стояли в полутёмной прихожей. Катя держала дверь открытой, я — нашу дочь. Ситуация была почти абсурдной.

— Ты три дня назад сказала, что я не отец, и пока ничего не заслужил, — произнёс я тише. — Хорошо. Тогда дай хотя бы начать с того, чтобы донести её до кроватки.

Она замерла. Я сам не ожидал, что скажу это именно так. Без требования, без угрозы. Почти просьба. Катя внимательно посмотрела мне в лицо, будто искала подвох. Потом медленно отступила, освобождая проход.

— Не разбуди её.

— Постараюсь.

Я по очереди стянул туфли, цепляя задник одной ногой за другую, продолжая крепко держать Алису на руках. Она закрыла дверь и тихо пошла по коридору. Я последовал за ней. Впервые не как мужчина, которого она пыталась выставить из своей квартиры. А как отец, который нёс дочь в её комнату.

Катя остановилась у детской и осторожно нажала на ручку. Дверь открылась почти бесшумно. Она включила небольшой ночник возле кроватки и обернулась ко мне.

— Подожди. Её нужно хотя бы разуть.

Я посмотрел на маленькие сандалии на ногах Алисы. Одна застёжка почти расстегнулась, носок слегка запылился после площадки.

— Держи её так же, — тихо сказала Катя. — Я сама сниму.

Она подошла вплотную. Настолько близко, что край её сарафана коснулся моих брюк. Катя наклонилась, одной рукой придерживая Алису за голень, другой осторожно расстегнула сандалию. Движения у неё были уверенные, привычные. Ни одного лишнего касания. Она знала, как снять обувь со спящего ребёнка, не разбудив его, как придержать ногу, куда положить ладонь.

Я смотрел сверху на её склонённую голову. Несколько выбившихся прядей скользнули по моему предплечью. От неё пахло тем парфюмом, который за эти два с половиной года так и не удалось забыть. Тело отреагировало сразу. Слишком быстро. Катя стояла между мной и кроваткой, почти прижавшись бедром к моей ноге, и даже не представляла, чего мне стоило просто не пошевелиться. Раньше я бы положил ладонь ей на талию. Провёл выше по голой спине, под тонкую ткань сарафана. Развернул бы к себе и заставил поднять голову. Сейчас у меня на руках спала наша дочь. Пожалуй, единственная причина, способная удержать меня на месте.

Катя сняла вторую сандалию и аккуратно поставила обе возле комода. Потом провела ладонью по ноге Алисы, проверяя, не проснулась ли она. Дочь только тихо вздохнула и крепче сжала пальцами ткань моей рубашки. Катя замерла. Её взгляд остановился на маленькой ладони у меня на груди. Несколько секунд она просто смотрела, и я не мог понять, что именно появилось на её лице. Удивление, тревога или что-то ещё, что она тут же спрятала.

— Она вспотела, — тихо произнесла Катя.

Ладонь скользнула под тёмные кудри Алисы, коснулась шеи. Её пальцы задели мою руку. Короткое, почти случайное прикосновение. Но я почувствовал его слишком отчётливо. Катя тоже. Пальцы на мгновение замерли, затем она быстро убрала руку.

— Подгузник я проверю потом. Если сейчас начнём переодевать, она окончательно проснётся. — продолжила она уже более деловым тоном.

Я перевёл взгляд на одежду Алисы. Лёгкое хлопковое платье задралось выше колен, открывая пухлые ноги. На одной коленке темнело маленькое пятнышко от песка.

— Она в этом будет спать?

— Если не проснётся — какое-то время. Потом переодену.

— Она часто засыпает на улице?

— Иногда. Если пропустит дневной сон или слишком долго гуляет.

Я нахмурился.

— Она сегодня не спала?

— Спала. Просто меньше обычного.

Катя сказала это спокойно, но посмотрела на меня так, словно заранее ждала нового допроса. Я промолчал. Не потому, что вопросов не было. Их становилось только больше. Катя откинула тонкое одеяло в кроватке и снова приблизилась.

— Давай. Только медленно.

Она просунула руку под голову Алисы. Вторая ладонь легла ей под спину, почти поверх моей. Мы одновременно наклонились. Катя оказалась так близко, что её волосы коснулись моей щеки. Я чувствовал её дыхание возле подбородка. Видел тонкую бретель сарафана, сползшую к краю плеча, и тёмную родинку у ключицы, которую слишком хорошо помнил. Чёрт. Мне понадобилось всё самообладание, чтобы продолжать смотреть на ребёнка, а не ниже.

— Ниже, — прошептала Катя. — Не отпускай пока.

Её грудь на секунду прижалась к моему предплечью. Совсем легко. Но этого хватило, чтобы внутри всё мгновенно напряглось.

Я медленно выдохнул через нос. Не сейчас. Катя подняла на меня глаза. В полумраке они казались почти тёмными. Она тоже почувствовала эту близость. Я понял по тому, как сбилось её дыхание и как быстро взгляд скользнул по моему лицу. Несколько секунд никто из нас не двигался. Между нами спала Алиса. Её маленькая рука всё ещё цеплялась за мою рубашку, не позволяя окончательно переложить её в кроватку. Катя первой отвела взгляд.

— Палец разожми, — тихо сказала она.

— Не хочу её будить.

— Тогда стой так до утра.

Я посмотрел на неё.

— Тебя это не устроит?

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Меня много чего не устраивает, Азаматов.

Вот теперь всё снова стало привычным. Я осторожно разжал пальцы Алисы и высвободил ткань рубашки. Катя медленно опустила дочь на матрас. Алиса недовольно завозилась, поджала ноги и тут же повернулась на бок.

Я остался стоять рядом с кроваткой, глядя, как ровно поднимается её спина. Катя поправила подол платья, прикрыла дочери ноги тонким пледом и провела ладонью по кудрям. Потом выпрямилась. Мы снова оказались слишком близко. Только теперь ребёнок больше не разделял нас. Я опустил взгляд на Катю. На её губы, на голые плечи, на бретель, которая так и осталась сползшей. Достаточно было протянуть руку. Вернуть её на место. Или, наоборот, потянуть ниже...

Катя заметила, куда я смотрю, и медленно расправила бретель сама.

— Пойдём, — тихо сказала она. — Пока ты всё-таки её не разбудил.

Я ничего не ответил. Просто сделал шаг назад, пропуская её к двери. И только когда Катя прошла мимо, оставив после себя знакомый запах, позволил себе медленно выдохнуть.

22.

Катя

Я вышла из детской, прошла через гостиную до кухонной зоны и несколько секунд просто стояла, положив ладонь на остров и глядя перед собой. Дыши. Просто дыши. За спиной послышались его шаги. Медленные. Такие же тихие, как мои.

Господи... Как же всё это было