После нас - Катерина Затула

Прислонился спиной к косяку и закрыл глаза. Из комнаты всё ещё доносился смех и он разрывал меня изнутри. Я глубоко выдохнул и снова сжал кулаки. Потому что если я их разожму — я просто сверну шею Авериной.

16.

Катя

Я чувствовала его взгляд кожей. Холодный, тяжёлый, полный такой ненависти, что становилось почти смешно. Надо же… Любить у него меня так и не получилось. А вот ненавидеть — оказалось удивительно просто.

Пусть ненавидит. Мне абсолютно плевать. Иллюзий у меня давно не осталось. Розовые очки разбились ещё два года назад. Единственное хорошее, что появилось в моей жизни благодаря ему, — это Алиса. Всё остальное давно осталось в прошлом.

И всё же… Глядя на него сейчас, я вдруг поняла одну очень страшную вещь. Он не уйдёт. Это был уже не тот Никита, который два года назад молча вышел из моей квартиры и позволил мне уехать. Этот уже никуда не уйдет. Он узнал про Алису. А значит… Теперь будет приходить снова. И снова. И снова. Пока не добьётся своего. Если Азаматов во что-то вцепился… Он не отпускает. Никогда.

В груди неприятно похолодело. Нет. Так не пойдёт. Нужно улетать. Как можно быстрее. Главное — обратно, в Лос-Анджелес. Там ему будет гораздо сложнее что-либо сделать. Там Алиса дома, там её жизнь. И… она гражданка Соединённых Штатов.

Я смотрела на него и быстро прокручивала в голове варианты. Билеты. Документы. Чемоданы. Позвонить родителям. Объясню им всё потом. Нет, сначала билеты, а потом уже всё остальное. Пока он не придумал очередной способ перевернуть мою жизнь. Потому что он обязательно придумает. Я слишком хорошо знала Азаматова. Если он решит бороться, он будет бороться до конца. И впервые за долгое время я совершенно не понимала, каким будет его следующий шаг. Именно это пугало меня сильнее всего.

Алиса заметила яркие пакеты в прихожей и сразу потянулась вперёд.

— Там!

— Вижу, — сказала я, удерживая её на коленях.

Она снова показала пальцем.

— Там!

Никита проследил за её взглядом.

— Это тебе.

Алиса посмотрела на него. Потом на пакеты. Потом снова на него. Серьёзно. Настороженно.

— Мне?

Его лицо едва заметно изменилось.

— Тебе.

Алиса тут же попыталась сползти с моих колен. Я поставила её на пол и она сразу побежала в прихожую. Остановилась возле пакетов и замерла, не понимая, с какого начать. Никита пошёл следом за ней. Я машинально поднялась. Не потому что боялась, что он причинит ей вред. Нет. Каким бы мудаком Азаматов ни был, этого я не боялась. Я боялась совсем другого. Что Алиса улыбнётся ему, что сама протянет к нему руки, что примет его слишком быстро. И тогда всё станет настоящим. Не просто разговором, не просто фактом. Не мужчиной, который внезапно узнал, что у него есть дочь. А её отцом. Человеком, которого она начнёт ждать, которого начнёт любить. И тогда всё, что мне удалось собрать заново, снова начнёт трещать по швам.

Господи… Нет. Я медленно сжала пальцы. Нужно улетать. Завтра. Первым же рейсом. Можно через Стамбул, через Доху, через Дубай. Да хоть через Гуанчжоу. Плевать сколько часов полёт. Только подальше отсюда. Пока он не опомнился.

Я посмотрела на него. Он присел возле Алисы и достал из пакета огромную плюшевую панду почти с неё ростом. Алиса широко распахнула глаза.

— Ой…

Никита на секунду замер. Кажется, одного этого «ой» ему хватило больше, чем всех благодарностей, которые он слышал за последние годы. Он поставил панду перед ней.

— Нравится?

Алиса осторожно потрогала её за ухо, потом за нос. Потом вдруг обняла обеими руками.

— Моя.

У Никиты дрогнули губы. Не улыбка. Только тень, но я снова заметила. И от этого стало ещё тревожнее. Потому что он смотрел на неё так, как никогда не смотрел ни на кого. Будто всё остальное перестало существовать. Будто уже считал её своей. Я почувствовала, как злость мгновенно вытесняет страх. Не своей, нашей. Пусть не думает, что всё будет так просто.

Алиса уже вытащила из следующего пакета коробку с кубиками.

— Бах!

— Не открывай всё сразу, — сказала я, подходя ближе.

Никита медленно поднял на меня холодный взгляд.

— Почему?

— Потому что ей не нужно двадцать новых игрушек одновременно.

— Я сам решу, сколько игрушек дарить моей дочери.

Я коротко усмехнулась. Вот. Началось.

— Правда?

Он выпрямился.

— Да.

— Вчера утром ты даже не знал, что у тебя есть дочь.

В его взгляде мгновенно вспыхнуло что-то опасное.

— Не советую тебе снова начинать, Катя.

— А я не советую тебе входить в мой дом и с первой минуты вести себя так, будто ты здесь главный родитель и всё решаешь.

— Главный?

Он медленно приблизился ко мне.

— Ты серьёзно сейчас хочешь обсудить, кто из нас присвоил себе право быть главным?

— Я её мать, если ты не забыл. И я ничего не присваивала.

— Как же тут забудешь. — Он коротко усмехнулся. — Не присваивала? Тогда как ты называешь два года лжи?

— Я тебе не лгала два года, Азаматов. Меня больше двух лет даже не было в твоей жизни.

— Вместе с моим ребёнком.

— С ребёнком, которого ты не хотел!

Его лицо застыло. Я поняла, что попала. И не остановилась.

— Не надо сейчас делать вид, будто ты всю жизнь мечтал стать отцом. Я прекрасно помню каждое твоё слово.

— А я прекрасно помню, что ты мне не сказала.

— Потому что ты уже всё сказал за себя.

Он резко выдохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь удержать себя в руках.

— Ты не имела права решать, как я отреагирую. Речь никогда не шла о конкретном ребёнке. Я даже не знал, что ты беременна!

— А ты не имел права сначала объяснять мне, что дети тебе не нужны, а теперь приходить и требовать, чтобы я поверила в твоё внезапно проснувшееся отцовство.

Мы стояли друг напротив друга. Между нами — Алиса, которая уже потеряла интерес к нам и пыталась открыть коробку зубами. Я первой заметила это.

— Алиса, нет.

Она подняла голову. Я забрала коробку.

— Мама откроет.

— Сама.

— Хорошо. Вместе.

Я опустилась рядом с ней, не поднимая глаз. Если посмотрю на него сейчас — сорвусь. Я молча разорвала упаковку и протянула