После нас - Катерина Затула

Каждое утро ты будешь просыпаться и вспоминать, что сделала. Каждый вечер ты будешь засыпать с мыслью, что я рядом. Что я никогда не уйду. Что ты больше не контролируешь свою жизнь.

Закончилась твоя красивая жизнь, Аверина. Забудь о Лос-Анджелесе. Забудь об океане, яхтах, дорогих ресторанах и частных джетах. Забудь о миллиардерах, вокруг которых ты так любила крутиться. И о всех мужиках, которых меняла одного за другим. Всё. Закончилось. Теперь каждый твой день будет начинаться с меня и заканчиваться мной. Теперь в твоей жизни останутся только два человека.

Ты хотела играть по своим правилам? Играла. Теперь поиграем по моим. Ты больше не сможешь сделать ни шагу, не столкнувшись со мной. Не сможешь принять ни одного решения, не вспомнив обо мне. Я стану той частью твоей жизни, от которой ты два года пыталась убежать. И на этот раз убежать не получится.

Я снова вспомнил её лицо. Спокойное. Уверенное. Злость снова поднялась к горлу. Ты почему-то решила, что последствия будут только для меня. Не подумала, что однажды они придут и за тобой.

Я медленно завёл двигатель и включил передачу.

— Поиграла, Аверина… Теперь моя очередь.

Машина плавно выехала с парковки. До Барвихи я доехал почти на автомате. Не помнил ни одного светофора, ни одной машины рядом. Только её лицо. И лицо Алисы.

Дом встретил привычной тишиной. Я поднялся в спальню и не раздеваясь, сел на край кровати. Несколько секунд просто смотрел в одну точку, потом снял часы и положил телефон на тумбочку. Лёг. Я был уверен, что не усну. Что до утра буду смотреть в потолок, прокручивая сегодняшний вечер. Но стоило закрыть глаза… Я провалился в сон. Наверное, впервые за очень долгое время. Без снов и без мыслей. Просто выключился.

13.

Катя

Где-то за спиной тихо захлопнулась входная дверь. Я ещё несколько секунд продолжала смотреть в сторону прихожей. Он ушёл. Просто развернулся...и ушёл, без единого слова. Я даже не поняла, что всё это время задерживала дыхание. Воздух с шумом вырвался из груди. Алиса тихо всхлипнула у меня на руках. Я перевела взгляд на дочь. Она всё ещё крепко обнимала меня за шею, уткнувшись лицом мне в плечо. Её маленькие пальчики очень сильно сжимали ткань моей рубашки.

— Всё хорошо, зайка... Всё хорошо...

Я даже не помнила, когда успела поменять ей памперс. Когда пришла в себя, использованные салфетки уже лежали в мусорном ведре, а Алиса была в чистой пижаме и доверчиво прижималась ко мне. Я не могла вспомнить ни одного своего движения.

Алиса снова захныкала и потянулась ко мне и у меня внутри будто что-то оборвалось. Я медленно опустилась на пол прямо в детской, продолжая крепко держать её на руках. Ноги просто перестали меня слушаться. Я закрыла глаза. Передо мной снова возникло его лицо. Он стоял у двери и просто смотрел. Не на меня, на Алису. Так, будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица. Я судорожно вдохнула.

Господи... Я никогда не забуду этот взгляд. В нём больше не было ни злости. Ни ненависти. Только какое-то страшное... осознание. И именно оно пугало меня больше всего.

Я ещё долго сидела так, не двигаясь. Алиса постепенно успокоилась. Всхлипы стали реже. Она сонно потерлась щекой о мою шею и тихо вздохнула.

— Всё хорошо... — едва слышно прошептала я.

На этот раз я не врала ей. Я врала себе. Я осторожно поднялась с пола и подошла к кроватке. Уложила Алису. Она недовольно поморщилась и перевернулась на бок.

Я машинально поправила одеяло. Провела ладонью по её тёмным волосам, задержала руку ещё на несколько секунд. Потом медленно выпрямилась и вышла из детской. Только закрыв за собой дверь, почувствовала, как внутри всё окончательно рассыпалось.

Я дошла до кухни и остановилась посреди комнаты. Зачем пришла сюда? Я не знала. Взгляд скользнул по кофемашине, по кружке, оставленной после завтрака, по детской бутылочке, которую я так и не убрала в шкаф.

Я открыла холодильник. Несколько секунд просто смотрела внутрь. Потом так же молча закрыла. Мне ничего не было нужно. Совсем ничего.

Я взяла телефон. Экран загорелся. Несколько непрочитанных сообщений, пропущенный звонок от мамы, какая-то рассылка. Палец замер над контактами. Кому я вообще могла сейчас позвонить? Полиции? Смешно. Он ничего не сделал. Папе? И что я ему скажу? «Помнишь, того мужчину, чьё имя я тебе так и не назвала, от которого я скрывала ребёнка? Он теперь всё знает. Это Азаматов. Да, папа, ты был прав, я идиотка. Всё очень плохо». Я заблокировала телефон и медленно опустила его на стол.

Я подошла к окну. За стеклом жила вечерняя Москва. Где-то внизу смеялись люди возле ресторанов. Проезжали машины. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло. А я слишком хорошо знала Азаматова, чтобы верить, что на этом всё закончится.

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникло лицо Никиты. Уже не злое, не яростное. Спокойное. И именно это спокойствие не давало мне дышать. Если Азаматов принимал решение… Он никогда от него не отказывался.

14.

Никита

Я проснулся в шесть, как и всегда. Открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Перед глазами снова возникла маленькая девочка. Большие карие глаза, тёмные волосы. Моя дочь. На долю секунды показалось, что вчерашний вечер мне приснился. Я резко сел на кровати. За окном только начинало светать. Барвиха только просыпалась. Ещё вчера я жил с мыслью, что у меня нет семьи и детей. А сегодня проснулся отцом. Отцом, у которого украли полтора года жизни собственной дочери. Я поднялся. Ледяной душ. Джинсы. Белое поло. Кофемашина тихо зашумела, наполняя кухню запахом свежемолотого кофе. Я поставил чашку на стол, но так к ней и не притронулся. Взял телефон и набрал номер. Максим ответил только после четвёртого гудка.

— ...Да...

Голос был хриплым и сонным. Я усмехнулся.

— Максим.

— Да, Никита Владимирович...

— Кто рано встаёт — тому Бог подаёт. Слышал такую поговорку?

На том конце повисла пауза.

— Слышал...

— Тогда хватит спать. Подъём.

Сон из его голоса исчез мгновенно.

— Слушаю.

— Сегодня в девять утра жду у себя дома Ивана Петровича и Дмитрия Анатольевича.

Несколько секунд Максим молчал. Слишком долго.

— Никита Владимирович... Простите... Вы сказали... дома?

— Именно это я и сказал.

— Иван