Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

из-под дорогих французских вин… Душная атмосфера табачного дыма и грязного человеческого тела спирала дыхание. Один из юнкеров держал в руках бутылку белого бургундского вина, очевидно, стащенную из дворцовых погребов… мы проходили комнату за комнатой, пока не добрались до анфилады парадных покоев, высокие, но грязные окна которых выходили на площадь. На стенах висели огромные полотна в тяжёлых золотых рамах… У одной из таких картин был порван весь правый верхний угол.

Один из залов Зимнего дворца на следующий день после штурма. Петроград

Всё помещение было превращено в огромную казарму, и, судя по состоянию стен и полов, превращение это совершилось уже несколько недель тому назад. На подоконниках были установлены пулемёты, между тюфяками стояли ружья в козлах».

Когда же матросы и солдаты, штурмовавшие дворец, проникли в него, они увидели, что в комнатах «зеркала уже расколоты, дверцы шкафов выбиты, комоды опустошены — повсюду следы вандалов: здесь побывали юнкера. Как много вещей исчезло!»

О том, что в период пребывания Керенского в Зимнем дворце совершались грабежи, писали в газетах и журналах. Так, к примеру, журнал «Аполлон» (вовсе не сторонник большевиков) сообщал, что во дворце во времена правления Керенского из 39 ящиков с серебром 35 были взломаны, а серебро украдено.

Джон Рид подтверждает это: «Очень много вещей было украдено из него… до взятия» дворца революционной властью.

В ночь штурма очевидец Джон Рид писал:

«Вот в толпу рослых солдат, громко проклинающих царизм и богатеев и яростно спорящих между собой, вклинивается небольшая группа петроградских рабочих… Они кричат: “Не брать ничего! Революция запрещает! Не грабить! Это собственность народа!” Революция даст народу всё, но не нынче ночью, терпенье, мы не хулиганы и разбойники, — убеждают революционные рабочие.

<..>

— Очистить дворец! — раздаётся в коридорах, и начинает подаваться к дверям. На каждом выходе стоит самообразовавшийся комитет для обыска и осмотра. Комитет останавливает каждого выходящего… собирая в отдельные кучи “сувениры” — статуэтки, подсвечники… Кратковременные хозяева умоляют, как дети, оставить им трофеи, но комитет непреклонен и отвечает неизменно: “В эту ночь ничто не будет взято из дворца”».

Для скорейшего возвращения художественных ценностей, «составляющих неотъемлемую собственность русского народа», в газетах «Правда» и «Солдатская правда» было опубликовано обращение коменданта зданий, находящихся в распоряжении Военно-революционного комитета (Зимний, Таврический, Мариинский дворцы и Смольный институт), и комиссаров Военно-революционного комитета по охране музеев и художественных коллекций. Обращаясь «К гражданам Петрограда», «Всем полковым и флотским комитетам», комиссары призывали «приложить все усилия к возвращению похищенных вещей в Зимний дворец».

«Около половины пропавших вещей удалось разыскать, причём кое-что было обнаружено в багаже иностранцев, уезжавших из России», — писал Джон Рид.

Зимний дворец утром в день его взятия. 7 ноября 1917 г.

Автор: Кобозев И.С.

Искусственно разжигаемые страсти по поводу действий большевиков в Зимнем дворце заставляют художников, историков искусства, критиков, коллекционеров посещать дворец с целью осмотра. Так, уже 3 ноября Александр Бенуа вместе с К. Сомовым, С. Эрнстом, Е. Лансере и другими лицами, среди которых были представители «Союза деятелей искусства», посетили Зимний дворец. Художник Константин Сомов записал в своём дневнике: «Встретили нас большевики, симпатичные и вежливые. Обошли с ними <..> весь дворец, и я видел разрушенные комнаты Александра II, Николая I, Николая II <..> многое поправимо».

Для проверки состояния Зимнего дворца «Союз деятелей искусств» назначил специальную комиссию, куда вошли Е.М. Браудо, М.Г. Манизер, К.К. Романов и А.А. Ростиславов. Комиссии поручалось осмотреть дворец и составить акт о его «разграблении».

13 ноября акт был готов. Комиссия была вынуждена признать, что в основном убранство дворца пострадало во время нахождения там Временного правительства. В акте подтверждалось, что в покоях Александра III жил А.Ф. Керенский, а в Золотом и Белом залах размещались солдатские казармы. Мебель же из Малинового зала и покоев Николая II (гостиная в стиле ампир) была вывезена ещё при Временном правительстве.

Что же касается об ущербе, нанесённом Зимнему во время октябрьских событий, то в акте признавалось, что он был минимальным. Так, пострадал камин, оборвались занавеси, картины были разбросаны, разорвана шинель Николая II, пострадали фотографии Керенского и т. д.

Серьёзных же потерь было совсем немного. Пропал ящик с коллекцией монет и медалей, из икон были вынуты драгоценные камни, испорчены портреты Александра II, Николая II (работы В. Серова) и Александры Фёдоровны.

Как видим, желание руководства «Союза деятелей искусств» инспирировать «варварское обращение большевиков» с Зимним дворцом как с национальной реликвией оказалось несостоятельным.

Действия революционных властей Петрограда по охране культурных богатств с первых же дней советской власти были систематическими. Уже 30 октября Нарком просвещения РСФСР А.В. Луначарский распорядился о том, что Зимний дворец наравне с Эрмитажем объявляется государственным музеем. Тогда же были назначены лица, непосредственно отвечающие за охрану его сокровищ.

Готический зал Зимнего дворца — резиденции Временного правительства, после взятия его большевиками во время Октябрьской социалистической революции. 7 ноября 1917 г., Петроград. Автор: Яков Штейнберг

Советское правительство опубликовало предложение к художественной интеллигенции о совместной работе, о помощи с её стороны и пригласило 7 ноября прийти в Смольный: «Залог спасения страны — в сотрудничестве живых подлинно демократических сил её. Мы верим, что дружные усилия трудового народа и честной просвещённой интеллигенции выведут страну из мучительного кризиса и поведут её через законченное народовластие к царству социализма и братства народов». Для встречи отводился актовый зал. В назначенный день 7 ноября пришло шесть или семь человек, которые поместились на одном диване: А. Блок, Вс. Мейерхольд, К. Петров-Водкин, Н. Альтман, В. Маяковский, Л. Рейснер.

Свои впечатления от пребывания в Зимнем дворце Лариса описала в очерке «В Зимнем дворце», опубликованном в газете «Новая жизнь» от 11 ноября 1917 г. (см. Приложение).

25 октября премьер Керенский ещё до штурма Зимнего бежал на автомобиле американской миссии с красным крестом в Псков в штаб Северного фронта. Псковский совет объявил о поддержке большевиков. Но до Пскова Александр Фёдорович не доехал, встретил войска и вместе с ними добрался до Гатчины. Юнкера и казаки разогнали Гатчинский совет.

1 (14) ноября Керенский бежал из Гатчины.

26 октября большевистский Петроградский военно-революционный комитет (ВРК) предписал железнодорожникам заблокировать передвижение 3-го корпуса генерала Краснова, растянувшегося по железной дороге. 27 октября ВРК стянул к Красному Селу и Пулкову силы вооружённых рабочих Красной гвардии и кронштадтских матросов, Центробалт направил на Неву старый линкор «Заря Свободы» (бывший «Александр II»), крейсер «Аврора», эсминцы «Самсон» и «Забияка», минные заградители «Амур» и «Хопёр», канонерские лодки «Хивинец» и другие корабли, которые зазимовали на Неве.