Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

Затем возник спор о вступительных статьях и примечаниях к тексту. А. Луначарский был против вульгаризаторского превращения этих разъяснений в примитивную форму политической агитации. П. Морозов высказался только за биографию и обзор идей “соответствующего момента”. Лариса Рейснер была против субъективной эстетической критики в предисловии. А. Блок был против исключительно “социологической оценки”. Но вместе с тем сделал оговорку, что “находит возможным присутствие социологического момента, берущего перевес над эстетическим, поскольку социология в наше время более разработана, чем поэтика”.

Возможно, именно на этих заседаниях состоялось знакомство Ларисы с Александром Блоком, продолжавшееся в августе — сентябре 1920 года чуть ли не ежедневными встречами, прогулками, беседами»[20].

После Октябрьской революции Михаил Андреевич Рейснер стал заведующим отделом законодательных предположений Народного комиссариата юстиции, профессором в Петроградском университете и участвовал в разработке первой советской конституции.

Разработка Основного закона РСФСР в апреле 1918 г. была поручена Конституционной комиссии, в состав которой, согласно рекомендации ВЦИКа, вошли представители различных партийных фракций — большевиков, левых эсеров, максималистов. Руководителями комиссии были Сталин и Свердлов.

После Октябрьской революции М.А. Рейснер занимался законопроектной работой и развитием советского законодательства. Как представитель Народного комиссариата юстиции РСФСР, в котором он руководил отделом законодательных предположений, М.А. Рейснер был включён в состав Конституционной комиссии, наряду с другими представителями от шести народных комиссариатов.

В подготовленном Рейснером докладе об основных началах конституции Советской республики он обозначил три решающих для конституции РСФСР вопроса: о федерации, о демократии и о советской власти.

Проводя сравнительный анализ между социалистической и монархической федерациями, профессор Рейснер приходил к выводу, что национальный принцип, как идеологическое начало, даже в рамках современного буржуазного общества может играть второстепенную или временную роль, учитывая, что под понятием «национальность» можно объединить любые идеологии общественных классов, которые враждуют между собой, и этим создать иллюзии единого национального интереса. По мнению профессора Рейснера, только идеал духовной культуры — языка, науки, просвещения, искусства, мог внести в понятие национальности объединяющее и положительное содержание. Но при этом им подчеркивалось, что культура — это не национальная исключительность и не национальное государство, культура не сопоставима с государственной властью или принуждением.

Идея советской федерации, по мысли Рейснера, должна была основываться не на национальных принципах, а на принципах представительства хозяйственно-профессиональных интересов различных групп трудящихся, объединённых в те или иные партийные, профессиональные, производственные организации.

Как видим, идеи Михаила Андреевича не потеряли актуальности и сейчас.

По мысли Рейснера, решить у нас государственные вопросы с помощью территориального построения федерации невозможно, поскольку «наш федерализм есть не союз территориальных государств или штатов, а федерация социально-хозяйственных организаций».

Михаил Андреевич не рассматривал Советы в качестве орудий классовой борьбы, реализующих руководящую роль по отношению к остальным трудящимся. Напротив, Советы являлись инструментом социального примирения, нейтрализации, и в итоге в них складывалась гармония между названными социально-экономическими группами на основе главного — общего интереса, который реализовывался Советом.

М.А. Рейснер предложил включить в конституцию отдельный раздел о призыве к великой федерации будущего — федерации вселенной, называемой «высший федеративный Союз Соединенных Социалистических Федеративных Республик», в который советская республика войдет как полноправный член в целях всеобщего торжества социализма, преуспеяния, мира и братства народов.

Эти конституционные идеи М.А. Рейснера вызвали оживлённые прения среди членов Конституционной комиссии, получили своих сторонников. Так, его позицию поддержали профессор историк М.Н. Покровский, максималист А.И. Бердников, левый эсер А. Шрейдер. Но в Основном законе эти идеи не были реализованы, в них усмотрели и «разоружение пролетариата», и «поддержку контрреволюции».

Конституционная комиссия большинством голосов (пяти против трёх) приняла за основу общих положений конституции проект И.В. Сталина, в котором основная задача конституции заключалась в установлении диктатуры пролетариата в виде мощной всероссийской власти в целях полного подавления буржуазии и водворения социализма. А основой учреждения советской республики стал союз свободных наций в виде федерации советских национальных республик.

Помимо этого профессор М.А. Рейснер являлся одним из членов комиссии Наркомюста, которая по заданию правительства с декабря 1917 г. занималась разработкой проекта декрета об отделении Церкви от государства. В неё от Наркомюста помимо Рейснера вошли П.И. Стучка, П.А. Красиков, к ним примыкали глава Наркомпроса А.В. Луначарский и бывший священник М.В. Галкин.

В декабре 1917 г. комиссия по разработке проекта декрета об отделении Церкви от государства начала свою работу. Привлечение Рейснера к работе над декретом было неслучайным. В этот период он являлся сотрудником отдела законодательных предположений Наркомюста, который был образован 12 (25) декабря 1917 г. Рейснер был привлечён к работе в комиссии в качестве «известного правоведа и заведующего отделением государственного права» в том же Наркомюсте.

В связи с закрытостью работ над декретом церковные иерархи узнали о нём из газет. На письмо митрополита Вениамина (Казанского) с просьбой отказаться от принятия декрета о национализации «церковного» достояния Ленин ответил лишь требованием ускорить процесс подготовки акта. Так, 11 (24) декабря 1917 г., согласно протоколу заседания Совнаркома № 24 по вопросу ускорения процесса отделения Церкви от государства, было принято решение поручить комиссии выработать общий план действий.

Подготовленный проект был подписан М.А. Рейснером и утверждён на заседании коллегии Наркомата юстиции 19 января (1 февраля) 1918 г. 20 января (2 февраля) проект декрета был представлен на заседании Совнаркома и прочитан Лениным, который внёс собственные существенные корректировки, связанные с приведением статей Декрета в соответствие с программой партии 1903 г. В этот же день его проект с поправками был утверждён постановлением Совнаркома РСФСР № 52. Сам же декрет датируется 23 января (5 февраля) 1918 г.

Декрет был опубликован в газете «Известия ВЦИК» 24 января (6 февраля) 1918 г. Отмечалось, что он лишь претворяет в жизнь «программу демократических реформ», которую боялись реализовать все российские правительства, кроме советской власти. Делалась оговорка, что советская власть не посягает на права верующих и членов религиозных обществ, не затрагивает свободу совести верующих граждан, но выступает против власти и богатства духовенства.

Подписанный М.А. Рейснером проект декрета состоял из 13 статей. После изменений, которые внёс Ленин, в документе не появились новые статьи, а были лишь изменены и дополнены уже подготовленные.

Статьи проекта, касающиеся свободы совести и исповедания, наиболее соответствовали взглядам М.А. Рейснера. В дореволюционных научных работах категория свободы совести, будучи одной из главных элементов в теории государственно-конфессиональных отношений, оценивалась Рейснером как часть западной традиции. Говоря об отечественной традиции свободы совести, учёный отмечал, что религиозная свобода в России отличается от аналогичного западного принципа. Основное её отличие, согласно Рейснеру, состояло в том, что в основе отечественных государственно-конфессиональных отношений лежал принцип веротерпимости, но не правовой принцип свободы совести. Свободу совести профессор Рейснер называл одним из основных естественных прав человека, поскольку считал, что «избирать