Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

Ирландец дико оглядел чердак на предмет снаряда и не нашёл ничего солиднее обломка кипарисовой рейки фута в три длиной и толщиной в три дюйма. Миг он постоял, готовый метнуть обломок; Рассекс прервал восхождение и замер, глумливо рыча, намереваясь увернуться. Внезапно Макэвой передумал, заложил один конец рейки за верхнюю перекладину и, используя край чердака в качестве точки опоры, всем весом повис на другом. Раздался громкий треск; Эбенезер замер не дыша, но ни рычаг, ни перекладина, судя по всему, не сломались; тогда для выигрыша в силе ирландец упёрся в обе стойки ногами и снова откинулся. Опять треск, поэт увидел, как лестница вышла примерно на дюйм, а мельник, сомневаясь, рвануть ли наверх или спуститься, пока не поздно, крепче вцепился в боковины и выругался. Новый угол рычага ослабил упор Макэвоя, а лестница стала не только выталкиваться, но и приподниматься. Тут на помощь поспешила Генриетта, и с третьей попытки они преуспели – стойки вылетели из балок. Лёгкий наклон удержал лестницу от мгновенного опрокидывания, и за миг, который потребовался ирландцу для разворота, мельник благополучно спрыгнул на платформу.

Макэвой расхохотался:

– Любовь побеждает всё, Ваше Величество! Убейте-ка нас теперь, сэр!

Рассекс взял себя в руки и погрозил чердаку саблей.

– Отлично, будь я проклят: то, что держит меня внизу, удержит тебя наверху, и посмотрим, как скоро ты подавишься своей чёртовой любовью! Многие крепости, которые выдерживают сильнейший натиск, берутся осадой!

Эбенезер наблюдал всё это с дальнего края той же платформы, на которой теперь стоял и мельник. То, что его собственная позиция являлась далеко небезопасной, не приходило ему в голову – всё внимание поэта было приковано к любовникам, и, когда он вспомнил, что Макэвой ничего не знает об истории про похищение, выдуманной миссис Рассекс, Эбенезер усмотрел здесь военную хитрость, которая ослепила его и затмила более благоразумные соображения.

– Прошу вас, сэр! – крикнул он мельнику достаточно громко, чтобы другие услышали и поняли, как себя вести. – Заклинаю, не разжигайте в нём гнев, пока он держит в когтях вашу дочь! Как бы ни обидел вас этот человек, пусть лучше уйдёт восвояси, чем убьёт Генриетту на глазах отца или подвергнет её бесстыдным мучениям, как склонны поступать отчаявшиеся мужчины…

Он не продолжил: то ли Рассекс слышал его более ранние подсказки Макэвою, то ли лишь теперь заметил присутствие Эбенезера, но Гарри явно не повёлся на мнимую, по его мнению, невинность поэта. Потрясая саблей, мельник двинулся на него и проговорил:

– Кто наделяет мужчину рогами, тот будет побит батогами!

Эбенезер не стал терять времени, слетел по соседней лестнице на землю и побежал к выходу, где увидел Мэри и миссис Рассекс, которые пребывали в тревожном ожидании. Мельничиха, как бы ни была удручена, сохранила трезвость мышления – не успел поэт достичь двери, как она бросилась к упавшей лестнице:

– Давай, Генриетта! Спускайся, пока он гонится за сэром Бенджамином!

Её приказ был до того неприкрыт и преждевременен, что цель могла быть одна – отвлечь супруга. Если так, то она тотчас преуспела: Гарри остановился на полпути и перевёл свирепый взгляд с неё на чердак.

– Я четвертую вас всех!

Эбенезер заметил у стены загнутый железный прут, похожий на кочергу; схватив его, он поспешил на защиту миссис Рассекс.

– Ступайте в гостиницу, – велел он Мэри, – приведите сюда всех, кому досадил этот негодяй!

– Браво! – крикнул с чердака Макэвой. – Эбен, пусть он побегает за тобой вокруг жерновов, пока я спущусь! Он один, а нас много! Ещё у меня тут серп против его чёртова мясницкого топора!

С этими словами ирландец запустил обломком шеста в мельника, заткнул за пояс новообретённый серп и обвил ногами один из двух деревянных столбов, подпиравших чердак, будучи готовым съехать вниз при первой возможности. Мэри исчезла, выполняя задание, а миссис Рассекс, зорко следя за мужем, попыталась поднять упавшую лестницу. Сам Гарри, хотя и не задетый снарядом Макэвоя, находился, казалось, на грани апоплексического удара от злости. После недолгого колебания он сосредоточил внимание на Эбенезере, который задрожал от ненависти, написанной на его лице.

– Двое на одного – это ненадолго! – Рассекс сделал несколько шагов по направлению к краю платформы, а затем, видя, что поэт готовится бежать, повернул назад к середине и полез через ограждение. Он явно намеревался либо спрыгнуть, либо сползти на мельничные жернова, чтобы помешать Эбенезеру сыграть Гектора у стен Трои.

– Ах, нет! – тотчас вскрикнула миссис Рассекс и прежде, чем муж отпустил перила, бросилась к рычагу, который соединял вал жёрнова с валом вращавшегося снаружи водяного колеса. Огромный камень с грохотом повернулся, и Гарри, утратив почву под ногами, рванулся наверх.

– К чёрту! – провыл он, чуть не плача. – К чёрту каждого и всех!

Держась свободной рукой, мельник перебросил ногу обратно через ограждение, чтобы возвратиться на платформу, и это его погубило: когда он перекинулся сам, огромные ножны на внутренней стороне бедра застряли меж перил; в стремлении высвободить их Рассекс втянул живот и попытался уцепиться кончиками пальцев той руки, в которой держал оружие. Пальцы тут же соскользнули, и он, то ли не желая, то ли будучи не в состоянии бросить саблю и схватиться надёжнее, рухнул навзничь. Полет был короток, угол фатален – его каблуки ещё находились на уровне платформы, когда башка ударилась о жёрнов.

– Бей его! – воззвал к Эбенезеру Макэвой.

Но нужды в этом не было, поскольку голова и плечи мельника скатились с жёрнова, и он замер без сознания. Генриетта впала в истерику; её мать, с другой стороны, после первого раза уже не стала кричать, а хладнокровно толкнула сцепной рычаг, чтобы прекратить вращение, и лишь тогда осведомилась у Эбенезера:

– Он мёртв?

Поэт опасливо произвёл осмотр. Затылок Рассекса был в крови, но сам он ещё дышал.

– Похоже, жив, но совершенно без чувств.

В дверь осторожно заглянула Мэри Мангаммори.

– Хвала Небесам, мерзавец двинул кони! Ни один трус не пошёл помогать, хотя негодяй замучил всех, но господин Поэт обхитрил его!

– Нет, – возразил Макэвой, который наконец спустился на землю, – он сам себя обхитрил, наш сэр Гарри, и он ещё не умер. – Ирландец поднял саблю и приставил её к горлу мельника. – С вашего разрешения, миссис Рассекс…

Хотя она не выказала никаких чувств по поводу происшествия, мельничиха не допустила coup de grâce.

– Спустите, сэр, мою дочь, если не трудно, а мы отнесём моего супруга в постель.

Компания удивилась. Более того, все, за исключением Эбенезера, вознегодовали.

– Подлец может в любую минуту прийти в себя и снова на нас наброситься! – возразил Макэвой.