Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

открывала метафора, настойчиво заявила, что подлинного великолепия устройства не выявить простым поглаживанием рукой. Дескать, оное заключается в том, как выполняется назначенная функция, потому лишь засыпав собственное зерно Макэвой оценит его по-настоящему. Ничто не доставит ему большего удовольствия, жизнерадостно ответил ирландец, хотя он уже наслушался от местных плантаторов жалоб на высокие цены.

– Они все лжецы! – вскричал Рассекс. – Пусть поищут по графству подобный механизм, прежде чем бурчать и болтать!

Тут миссис Рассекс присоединилась к беседе, поддерживая мужа.

– Та маленькая воронка – не единственное местное диво. Возможно, мистер Макэвой, вы отвлеклись и не заметили, но сами мельничные жернова тоже весьма необычны.

– Да, это факт, сэр, – горячо подхватил Рассекс. – Их было хорошо видно с лестницы. Они прослужили уже почти сорок лет, жернова эти, и с каждым годом всё лучше.

Жена мельника сообщила, что сэру Бенджамину было удобнее рассматривать эти чудеса, чем мистеру Макэвою, и добавила, что их всевозрастающая превосходность лишь подтверждает истинность коммерческой аксиомы: чем старше жернова, тем мельче помол.

– Конечно, – язвительно вставила Генриетта, – для того, чтобы крутить этакие каменюки, нужен необычный вал; тот, которым пользуется отец, почти износился.

Эбенезер стиснул зубы. Он посмотрел по сторонам в поисках средства покончить с double-entendre[375] и заметил, что стойло, куда Мэри поместила Афродиту, пустует.

– Вот те на, кобыла мисс Мангаммори исчезла! Не уехала ли та без нас?

– Нет, она никогда не уезжает так рано, – ответила миссис Рассекс. – Мы ещё не успели поговорить.

Мельник заявил, будто беспокоиться не о чем, но Макэвой твёрдо решил найти мисс Мангаммори на постоялом дворе и убедиться, что кобыла не потерялась. Очень скоро он вернулся с шедшей следом Мэри, выказывая сильнейшие гнев и тревогу.

– Ей-богу, сэр Гарри! – крикнул он. – У вас обычай такой – отпускать лошадей на все четыре стороны после того, как оберёте хозяев?

Мельник на миг позабыл свою роль – лицо его потемнело, а рука потянулась к сабле.

– Поаккуратнее, щенок, или я живо…

– Где лошадь, сэр? – надавил ирландец. – Мы с сэром Бенджамином обязаны этой леди жизнями, ибо она вывезла нас в своём фургоне из болот, как я уже известил губернатора Николсона. Думаете, мы будем стоять и смотреть, как из-за вашей нерадивости она лишается кобылы?

– Ах, бедная моя Афродита! – пригорюнилась Мэри.

– Моей нерадивости?! – вскричал Рассекс.

– Да, вашей, как владельца конюшен. Обнажите шпагу, приятель, если посмеете! Вы схватитесь не с дрожащим плантатором, а с одним из смертоносных бойцов короля Вильгельма.

– Полно же, джентльмены, будет вам! – взмолился мельник. – Неужели вы думаете, будто я нарочно выпустил кобылу? Я же всё время был у вас на виду!

Эбенезер вдруг понял, что произошло, и сердце у него ёкнуло.

– В этом я вас не обвинял, – заявил Макэвой. – Тем не менее за лошадь отвечаете вы. Истинный джентльмен никогда не допустит такого, а уж тем более не будет отнекиваться. Я прав, миссис Рассекс?

Жена мельника, похоже, не вполне понимала мотивы ирландца, но согласилась с тем, что забота о собственности гостей – первейшая обязанность приличного хозяина. Секунду казалось, что муж ей врежет.

– Побери меня чёрт, господа, на свете нет большего джентльмена, чем я! Я наибольший, мать его, джентльмен в Чёрч-Крике!

– Тогда найдите Афродиту, – отрезал Макэвой, – иначе ответите перед самим губернатором.

– Найти её?! Пресвятая Мария, да эта кляча уж может быть на полпути в Кембридж!

– Верю, что такое соображение не остановит вас как честного джентльмена.

– Сэр, пожалуйста! – Миссис Рассекс взяла Макэвоя за руку. – Не будьте строги к моему мужу в Сент-Мэри! Лучше выпейте с нами чаю, вы и сэр Бенджамин, а он, я уверена, отыщет кобылу ещё до захода солнца.

– До захода солнца?! – возопил Рассекс. – Начать с того, что я не говорил, будто погонюсь за этой тварью! Я имел в виду… Кровь Господня, раз так, я найду проклятую животину! Но мне нужна помощь.

– Я поищу с вами, – сразу вызвалась Мэри. – Я знаю Афродиту и не успокоюсь, пока мы её не выследим.

Мельник ни в малейшей степени не остался доволен таким раскладом, но, хотя нежелание безошибочно читалось на его лице, разрешил мисс Мангаммори повести себя за конюшню и далее по направлению к лесу. Эбенезер с растущим унынием проводил их взглядом.

– Пожалуй, помогу им искать, – дерзнул он высказаться.

Макэвой рассмеялся:

– А ну-ка, леди, скажите по совести, кто такой сэр Бенджамин – величайший трус Англии или её величайший насмешник? Я доподлинно знаю, что ублюдков он наплодил полк, но послушать мошенника – так чисто девственник.

– Перестань, Джон, пора прекратить прикидываться.

– Самое время, – быстро согласился ирландец, но вместо того, чтобы раскрыть их подлинные личности и положение, признался, что это он отправил кобылу Мэри бродить, когда изобразил поход к лотку; Макэвой безбоязненно сообщил о том хозяйке, которая ничуть не расстроилась, а сказала, что Афродита тотчас отправится на одну ферму неподалёку, где её часто оставляли, и предложила увлечь Гарри Рассекса в двухчасовую погоню, пока они её не найдут.

– Королева средь женщин, – молвила миссис Рассекс. – Итак, джентльмены, займёмся же нашим чаем, раз уж у мужа моего такое милое чувство ответственности. Она взяла Эбенезера под руку; ирландец уже обхватил Генриетту за талию и притянул к себе.

– Честное слово, миссис Рассекс, – в отчаянии заговорил поэт, – мне правда нужно обсудить с вами одно неотложное дело…

– Вот так, мистер Макэвой! – поддразнила мельникова жена. – Ваш друг настырен не меньше, чем вы сами! Пресвятая Дева, в моей молодости мужчины были утончённое – к добру ли, к худу ли.

– Нет, вы отказываетесь понять! – возразил Эбенезер. – Я совершенно не тот, за кого вы меня принимаете!

– Начинаю осознавать сие, молодой вы мошенник!

– Умоляю, выслушайте…

– Спокойствие, сэр Бенджамин, – рассмеялся Макэвой, но поэт прочёл в его взгляде тревогу. – Вы смущаете Генриетту своей прямолинейностью. Мадам Рассекс, покончим с этим; по-моему, нам лучше воздержаться от чая, дабы уберечь вашу очаровательную дочь от дальнейших красок стыда; с вашего позволения, я попрошу её ещё разок провести меня по мельнице, чтобы пристальнее изучить то, на что глянул лишь глазком.

На это откровенное предложение миссис Рассекс ответила лишь:

– Я не расположена, сэр, препятствовать выполнению поручения Его Величества, но если вы, опираясь на оное, решите не только изучить механизм, но и испытать его, то прошу помнить о двух вещах…

– Всё, что угодно, мадам, вам стоит лишь приказать.

– В таком случае, первое: хоть вы и заявили, будто уже осмотрели много мельниц, вам надобно помнить, что эта непривычна к инспекции. Она очень дорога мне, сэр, даже драгоценна; муж объявляет