Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

— Павлушка, она не в моём вкусе. Я люблю, когда сзади… э-э-э… багажник, а не ручная кладь. Смекнул? Да и на кой шут она мне? Ей уже ого-го сколько лет. Да, я успею подарить ей пару букетов. А потом что? Придётся носить цветы на могилку… Нет, она не мой вариант. Да и Миронова — не твой, доверчивый ты мой внучок.

— Деда, ты сейчас обидел и меня, и Миронову, и её бабушку, — пропыхтел Павел.

— Да, всё удачно сложилось. Не каждый раз так получается.

Глава 10

После беседы с внуком осталось ощущение, что придётся клин клином вышибать. Он не откажется от Мироновой, даже если та будет на шпильках танцевать на его яйцах.

Эх-х, любовь! Даже сильные ведьмаки порой оказывались её жертвой. А уж первая любовь — совсем мрак.

Нужно поскорее подыскать Павлу другую девицу или запереть его на три дня в борделе, чтобы он еле живой выполз оттуда.

Пока же такси остановилось возле павильона, недалеко от моста Александра Невского. Я расплатился и выбрался из машины.

Прохладный ветерок с Невы потрепал мою бороду и забрался под пиджак, заставив меня зябко передёрнуть плечами.

— Похолодало, — вслух пожаловался я и пошёл к павильону, косясь на дорогу, залитую светом фонарей.

По ней с гудением и рычанием моторов двигался плотный поток машин, выбрасывающих в воздух клубы вредных газов. Возможно, из-за них я по-богатырски чихнул и сразу скривился из-за боли, прострелившей затылок.

Да, в этом теле надо аккуратнее чихать, иначе глаза вылетят как у чихуахуа.

Усмехнувшись, я подошёл к шкафоподобному охраннику в чёрном костюме и объяснил на кой хрен сюда припёрся. Тот сразу же проводил меня внутрь и оставил в гримёрной. Там мою тушку привели в порядок, а потом со всем уважением послали на три буквы, то бишь на шоу. Дорогу рассказали — два поворота налево, далее по короткому коридору и в конце пройти в последнюю дверь. И я блестяще преодолел почти весь путь, но в коридоре встретил… Владлену Велимировну. Та вышагивала по ковровой дорожке, как королева… Тьмы, естественно.

Тёмно-синее платье сексуально облегало её тело. А для усиления эффекта Владлена не стала надевать бюстгальтер. Соски едва не протыкали ткань, а грудь подрагивала в такт её шагам.

Все мужчины, кто проходил мимо декана, жадно косились на её молочные железы, вызывая у Велимировны лёгкую довольную улыбку.

— Добрый вечер, Владлена, — слегка удивлённо проговорил я, остановившись около пластиковой двери с табличкой «ток-шоу Ивана Маркова». — Какими судьбами? Тут где-то снимают шоу про ведьм?

— Зверев, избавьте меня от ваших низкопробных шуточек, — сощурила бездонные озёра мрака Велимировна, поблёскивая лаком на чёрных волосах. — Меня тоже пригласили. Не вы один такой востребованный. Там, где я появляюсь, в среднем просмотры выше на тридцать процентов.

— Интересно почему? — картинно озадаченно приподнял я брови, многозначительно уставившись на её грудь.

Она ещё больше выпятила её и иронично сказала:

— Харизма. А вот у вашей рыжей коллеги Котовой она отсутствует.

— Нет, там тоже неплохая харизма размера эдак второго, — изобразил я руками грудь Евгении. — А почему вы вспомнили о ней? Она вас так задела, что вы навели о ней справки? Даже фамилию узнали.

— Ничего не наводила, догадалась, — буркнула она, смекнув, что ляпнула лишнего.

Но признавать этого декан, конечно, не собиралась. Она лишь гордо подбоченилась, шинкуя меня острым, как битое стекло, взглядом. В нём таились ревность и негодование.

— Владлена, у вас сейчас такой мечтательный вид, словно вы представляете, как меня режут на маленькие кусочки, а потом жарят на сковороде без масла. Вы, кажется, на что-то обиделись. Но не стоит тратить время на негативные эмоции. Вдруг я помру, а вы из-за обиды не успеете сказать мне что-то важное? Наверняка будете горевать.

— Нет, не буду, — тряхнула она головой. — Мне очень идёт траур. Я наконец-то смогу выгулять своё новое чёрное платье.

— Ого, вы придёте на мои похороны⁈

— Приду с баяном и буду играть на нем, пока ваши бабы станут лить слёзы в три ручья. Что они в вас находят? Откуда вообще у вас столько туповатых бабёночек?

— Божий промысел, не иначе, — усмехнулся я.

Та раздражённо фыркнула и прошла мимо меня, обдав запахом сандала и жасмина. В ней словно что-то горело, свербело и не могло найти выход. Впрочем, знаю что…

Велимировну явно бесило, что она не может загнать меня под каблук, не видит преклонения и не слышит кучи комплиментов. Она словно не понимала, что если добьётся всего этого, то потеряет ко мне интерес. Либо наоборот, очень хорошо понимала.

А как я к ней отношусь? Ну, если бы она родилась рыжей, мой ответ был бы однозначным. Хотя он и сейчас такой — два дракона не уживутся в одной пещере.

— Мудро? Ещё как, — прошептал я себе под нос и следом за деканом вошёл в помещение, где снимали шоу.

Несколько рядов зрителей уже возбуждённо шушукались в полумраке, рабочие настраивали камеры, а на сцене в свете софитов на огромном полукруглом диване уже восседал де Тур. Какая-то девица крепила небольшой микрофон к лацкану его серого пиджака, пока француз поправлял русые с проседью волосы, будто хотел скрыть шрам, наискось пересекающий лоб.

Однако увидев меня, он приветливо помахал и произнёс:

— Дор-рогой Игнатий, а я уж думал, что вы опоздаете!

— Хорошо хоть не помер по дороге, учитывая мой возраст, — иронично проговорил я, заметив изумлённо округлившиеся глаза Владлены.

Её удивило наше с французом почти дружеское общение. Она аж чуть не упала со ступеней, ведущих на сцену. Ведь всего пару дней назад мы казались ей стопроцентными эталонными если не врагами, то соперниками, готовыми к дуэли. А теперь вон оно что…

Француз ещё и привстал с дивана, за руку поздоровавшись со мной. Владлене же он отвесил уйму затейливых комплиментов. Но та пропустила их мимо ушей, задумчиво глядя на меня.

А я, в свою очередь, напряжённо смотрел на зрителей, да и по сторонам тоже. А то вдруг очередное покушение? Рядом с де Туром они как-то подозрительно часто происходят.

Между тем на сцену выскочил клон Красавцева — такой же энергичный мужчина с широкой улыбкой, демонстрирующей зубы