Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

Выйдя на свежий воздух, я тут же заметил моложавого рослого брюнета с крысиными усиками. Тот направился ко мне, яростно дыша. Его грудь ходила ходуном, а кожаная куртка туго обтягивала мускулистые плечи. Призрачный звёздный и лунный свет отражался от металлических пуговиц с дворянским гербом.

Я сразу узнал его. Он был на балу у барона Крылова вместе с Владленой Велимировной. И судя по всему, он уже давно поджидал меня здесь, успев накрутить себя до багровых пятен на роже.

— Старик, если ещё раз я увижу тебя рядом с Владленой, то отправлю в Ад, понял⁈ — прорычал он, нависнув надо мной.

Его дыхание обжигало мой лоб, а ревность в покрасневших глазах намекала, что брюнет уже мало контролировал себя.

Понимала это и парочка девиц, куривших в стороне. Они взволнованно принялись наблюдать за нами.

— В Ад? Я там уже бывал, ничего интересно не увидел. Ну, кроме котла, где варятся молодые аристократы, не проявлявшие к старшим должного почтения. Успокойся, парень, между мной и Владленой ничего нет. Можешь идти со спокойной душой. И не советую тебе как-то оскорблять меня, — почти миролюбиво сказал я, пытаясь достучаться до разума дворянина.

— Ты мне, сморчок, не указывай! — зашипел он, яростно топорща крысиные усики. — Я сам знаю, что мне делать. И я, на хрен, вижу, что ты почти обоссался от страха. Боишься признаться, что подкатываешь к Владлене свои крошечные седые яйца⁈ Я видел, как ты смотрел на неё тогда на балу, когда вы отошли куда-то вместе! А после победы в пари она приехала, чтобы поздравить тебя! И сегодня на шоу она пришла только чтобы увидеть тебя! Но она моя! Понял, хрыч вонючий⁈

Ну, такие оскорбления я мог бы стерпеть только в какой-нибудь сказке про ведьмака-терпилу. К тому же, этот придурок не внемлет никаким моим словам. Он вежливость и диалог воспринимает как слабость.

— Понял⁈ — снова прорычал он и попытался схватить меня за грудки, но я без всякого стыда всадил ботинок в его промежность.

— И-и-и! — взвизгнул он и упал на колени, схватившись за свои причиндалы.

Девицы, наблюдавшие за нами, едва сигареты не выронили, распахнув ротики.

— М-да, похоже, это у тебя крошечные яички. Я своими разбивал головы волколакам, — иронично прохрипел я и ударил ладонями по ушам идиота.

Тот снова вскрикнул от боли и повалился набок, угодив прямо в лужу, но не вырубился. Он злобно зарычал и попытался встать. Но мой удар в рёбра снова повалил его на асфальт. Правда, мою ногу прострелила вспышка боли. Так что пришлось стремительно менять тактику.

Я вызвал «каскад молний» и направил на промежность противника руку с магией.

— Ты, мразь, напал на аристократа, и я могу, защищаясь, превратить твои причиндалы в горстку пепла! — прорычал я, нацепив на себя маску лютого бешенства. — Если ты, тварь, ещё раз подойдёшь ко мне, пеняй на себя… Но сейчас я прощу тебя, ежели ты попросишь прощения.

Тот оскалил зубы, встав на четвереньки.

Казалось, что ревнивый усач сейчас выхаркнет фонтан оскорблений, но в нём будто что-то щёлкнуло, и он нехотя процедил:

— Прошу прощения, я погорячился.

— Неискренне, но сойдёт. Однако в следующий раз, если он будет, ты так легко не отделаешься…

Я демонстративно развеял магию и с гордо расправленными плечами двинулся прочь между двумя припаркованными автомобилями, наблюдая за идиотом через зеркало заднего вида.

А он вдруг довольно усмехнулся, будто провел меня вокруг пальца. Его глаза загорелись безумным пламенем, в котором смешалось всё: и унижение, и ревность, и воздействие Лабиринта.

— Ты получишь своё, — со злым торжеством просипел он и вытянул руку, окутанную черно-коричневым магическим туманом.

Магия земли сорвалась с его пальцев и с хрустом вырвала кусок бордюра. Тот полетел в мою спину под пронзительный вопль девчонок с сигаретами.

Глава 11

Серые тучи набежали на жёлтую морду луны как раз в тот миг, когда заверещали девчонки, а часть бордюра полетела в мою спину.

Глаза ревнивого ублюдка расширились от предвкушения, а улыбка стала ядовито-сладкой. Бордюр вот-вот должен был впечататься в мою спину, с хрустом ломая позвоночник и раздирая плоть. После такого удара стариковское тело долго будет приходить в себя. Месяц, а то и больше…

Однако я использовал «скольжение» и в последний миг ушёл с траектории полёта бордюра, увидев его в зеркале заднего вида.

Импровизированный снаряд со свистом пронёсся мимо, обдав меня запахом мокрой земли и комочками жидкой грязи. Раздался жалобный хруст пробиваемого заднего стекла автомобиля и скрежет деформировавшегося водительского сиденья. В него-то и угодил бордюр.

Тут же истошно завыла сирена и начали мигать фары. Их свет упал на ряд тополей, отделяющих небольшую улочку перед павильоном от большой дороги, где носились автомобили.

— Так ты ещё и подлый ублюдок. Атаковал в спину, — оскалился я, обернувшись к дворянину, вскочившему на ноги.

Его набухший разочарованием взор скользнул по мне как ржавый гвоздь. Щёки вспыхнули жаром от стыда, но ревность тут же заставила вздуться вены на шее и вскинуть руку, окутанную магическим туманом. Но, прежде чем тот сорвался с его негодующе подрагивающих пальцев, моя «шаровая молния» с треском вспорола воздух, угодив в его правую ногу.

Ткань брюк ниже колена превратилась в пепел, плоть с шипением почернела и показалась кость, украшенная запёкшейся от жара кровью.

Идиот заорал благим матом, упал на спину и рефлекторно схватился за обгорелую ногу. Его магия развеялась, поскольку он не мог удерживать на ней концентрацию. Но урод не потерял сознание от боли, как Грулев, чья рука когда-то познала вкус моей «шаровой молнии».

А вот одна из наблюдавших за нашей ссорой девчонок отключилась. Благо её успела подхватить подруга. Она уложила её на тротуар, бросив перепуганный взгляд на Владлену Велимировну, вырвавшуюся из павильона.

— Что здесь происходит⁈ — сразу же выпалила она, грозно хмуря чёрные брови.

— Этот старик… грёбаный ублюдок… он подло атаковал меня, а перед этим угрожал мне, требовал, чтобы я отказался от любви к тебе! — сквозь стиснутые от боли зубы простонал усатый козёл, корчась на асфальте.

Хрен знает на что он рассчитывал, как собирался доказывать свои слова, но, видимо, на подобные глупые обвинения его толкнули злые эмоции, раздирающие душу.

Владлена даже ничего не стала спрашивать у меня. Ей хватило всего одного взгляда на моё хмурое лицо, да еще секунду она изучала