Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

отношении к эмпирическим данным, в особенности – количественной природы. Однако совершенно не ясно, почему философское суждение должно рассматриваться как область того, что зависит от эмпирических данных и формальных наук вместо откровения. Логические принципы, разделяемые различными науками, религиями, и другими традициями, представляются нарушающими идею полной независимости науки и религии, которую отстаивает Виттгенштейн.

Возможно, величайшей проблемой идеи Виттгенштейна о независимости религиозных верований является несоизмеримость. Виттгенштейн сам жалуется, что он не может до конца объяснить, каким образом религиозные и нерелигиозные люди понимают друг друга. Поскольку, однако, они могут понимать друг друга, религиозные и нерелигиозные языки не являются совершенно независимыми друг от друга. Но если они не являются совершенно независимыми, тогда возникает возможность взаимной критики, которую отрицает доктрина независимости. Если мы хотим добиться духовного прогресса, мы должны охотно выступать навстречу вызовам, а не избегать встречи с ними. Если мы хотим, чтобы наши религиозные представления имели достаточную гибкость, чтобы найти должное применение во всех сферах нашей жизни, религии должно быть позволено выйти за рамки ритуального действа и сосредоточенности на потустороннем.

Наконец, возникает проблема демаркации. Где заканчивается одна наша языковая игра и начинается новая? Если религия является формой жизни, аналогичной науке, каким образом нам следует оценивать различные религиозные традиции? Являются ли они подобными конкурирующим научным теориям? Есть

довольно веские основания полагать, что нет. Буддизм и иудаизм настолько несопоставимы, что тот факт, что они – альтернативные попытки описания одной и той же реальности, мало о чем говорит. Возможно, они настолько отличаются друг от друга, насколько каждый из них – от квантовой теории. Возможно, они – как разные отрасли науки. Но это также неверно. Разные религии в определенном смысле соперничают друг с другом. Коран обращается не только к мусульманам, но также напрямую к иудеям и христианам, идолопоклонникам и неверным, и если Коран и использует собственное понятие рационального, то лишь такое, которое способны понять и остальные. Более того, различные отрасли науки просто сконцентрированы на различных аспектах того, что признается ими общей реальностью. В любом случае, Виттгенштейн и его последователи немногим помогают нам объяснить, на чем зиждится классификация традиций мышления, когда их надо рассматривать как конкурентов, и когда – как независимые друг от друга. Напротив, само существование философии религии и философской теологии свидетельствует о том, что не существует демаркационной линии, которая отделяла бы религиозную и философскую мысль. На практике они зачастую сливаются друг с другом. Несомненно, философская критика религиозных представлений необходима, если мы собираемся адекватно защищать наши верования, даже наедине с собой, в собственной душе, от обвинений в том, что мы сбились с пути, что религиозные чувства заставили нас принять абсурдные вещи. Как любая другая сфера культуры, будучи изолированной от интеллектуальной торговли, религия будет испытывать депрессию экономики гетто.

Мы можем предположить возражение Руми против нашего отрицания фидеизма: когда мать предлагает молоко своему ребенку, должен ли ребенок искать свидетельство, что это – действительно питательное молоко, и что его предлагает его собственная мать? Непосредственное признание истины не нуждается в свидетельстве. Мы можем согласиться с проницательным замечанием Руми, не доходя при этом так далеко, как идет он, то есть, не отрицая в принципе связь философии и религии. Можно признать, что существуют обстоятельства, в которых неприемлемо искать причины и свидетельства, не только в религии, но также в естественных науках и математике и практически во всех сферах человеческих исследований. Значительная часть мудрости философского поиска заключается в том, чтобы знать, какие вещи поставить под сомнение, и какие вещи принять безоговорочно. Неограниченные требования причин и свидетельства только порождают скептицизм.

Философское суждение есть инструмент, средство. Само по себе оно никуда не приведет. Силлогизмы могут быть сконструированы до тошноты, без того, чтобы хоть на шаг приблизиться к пониманию сути предмета, но разумное использование логической техники и других методов философии может перенести нас на расстояния, которые иначе мы были бы неспособны безопасно преодолеть. За ключом к религиозному элементу философии Адама мы вновь должны обратиться к «Маснави». Применение разума Адамом сочеталось со скромностью. Даже несмотря на то, что его научили Именам и ангелы простирались перед ним в знак признания его знания, когда он согрешил, он признал свою ошибку и обратился к Богу в скромном покаянии. Мавлави противопоставляет этот подход подходу Иблиса, который использует свой разум для оправдания

Примечания

1. Cf. Peter Gorman. Pythagoras: A Life. London: Routledge & Kegan Paul, 1979, 35.

2. Этот вопрос стал темой доклада доктора Абд ал-Карима Соруша в 1992 году на конференции по греческому православному христианству и исламу в Афинах. К этой теме также обращается Уильям Читтик в своей книге: The Sufi Doctrine of Rumi. Offset Press, 1974 и позднее в: The Sufi Path of Love. Albany: SUNY Press, 1983.

3. Mathnavi, Bk. III, 2527.

4. Mathnavi, Bk. VI, 2505 f.

5. См.: Morris Klein. Mathematics: The Loss of Certainty. New York: Oxford University Press, 1983.

6. Например, см.: Elliott Sober. From a Biological Point of View. Cambridge: Cambridge University Press, 1994.

7. Edgar Sheffield Brightman, Philosophy of Religion, 5th printing, New York: Prentice Hall, 1947, 22.

8. Richard M. Frank, Beings and Their Attributes, Albany, NY: SUNY Press 1978, p. 14.

9. Cf. R.T. Blackwood and A.L. Herman, eds. Problems in Philosophy: West and East. Englewood Cliffs: Prentice Hall, 1975, 7. Большая часть этого абзаца является парафразом вступления к данной работе.

10. См. статью «Логика» в «Encyclopedia of Philosophy», ed. Paul Edwards. Гипотезу о греческом происхождении см. Satis Chandra Vidyabhusana, «A History of Human Logic». Delhi: «Motilal Banarsidass», 1971.

11. Cf. Leo Wieger, S.J. A History of the Religious Beliefs and Philosophical Opinions in China, Edward Chalmers Werner, tr. New York: Paragon, 1969, 213.

12. Cf. Weiger, 286.

13. «Рисала фи-ль-худус», в: Раса’ил Садр ад Дин аш Ширази-. Тегеран, 1302, 67. Этот абзац процитирован и переведен С.Х. Насром в главе «Гермес и герметические писания в исламском мире» в его Islamic Studies, Beirut: Librairie Du Liban, 1967, 69.

14. Одним из наиболее выдающихся философов этой когорты является профессор Мисбах Йазди, чья книга Амузеш и Фалсафа была переведена нами (Philosophical Instruction: An Introduction to Contemporary Islamic Philosophy, tr. M. Legenhausen and ’A. Sarvdalir. Binghampton: Global Publications, 1999.

Часть третья

Эмпиризм и философия ислама

Сегодня одним из важнейших вопросов. обсуждаемых в среде мусульманских интеллектуалов и исследователей, является вопрос об области действия ислама. Все мусульмане подтверждают, что ислам представляет