Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

исламскую философию в качестве одного из основных своих ответвлений, не должна, однако, скрыть от нашего взора те традиции философской мысли, которые развились независимо от греческой философии. В их числе наиболее важными представляются китайская и индийская философии.

За столетия до того, как Сократ начал свою философскую карьеру, индийцы Южной Азии критически рассматривали окружающую вселенную, занимаясь метафизикой, эпистемологией, этикой и философской теологией9. Китайские и буддийские философы, бывшие современниками Сократа, также развили философскую диалектику, основанную на традиции мысли, уходящую корнями вглубь на несколько столетий. Во многих аспектах критические размышления восточных философов аналогичны таким же взглядам западных философов. Как западные, так и восточные философы заняты вопросами природы человека, вселенной, реальности и предельного. Существуют также более специфические сферы, в которых сходство между западной и восточной философией особенно заметно. В начальной стадии обеих традиций материализм утвердился как философская альтернатива превалирующим образам мысли, и в обеих традициях можно обнаружить мыслителей, делающих более сильный акцент либо на опыт либо на разум в обретении человеческого знания. Наконец, обе группы в этих вопросах видели большие возможности для самосовершенствования.

Одной из наиболее важных сфер философии, развившихся независимо друг от друга в Греции, Китае и Индии, является логика. Самой ранней из известных работ по логике в индийской традиции является «Тарка Шастра» Готамы, которая была предположительно составлена в 550 г до н. э. Эта работа включала в себя два предмета – искусство спора (тарка), и средства действенного знания (прамана). Ко второму веку н. э. к работе Готамы были добавлены силлогическое умозаключение и обзор современных философских доктрин и вся работа целиком стала известна как «Ньяя Сутра».

Хотя некоторые предполагают, что силлогизм Ньяя, возможно, развился под влиянием аристотелевского силлогизма, который, скорее всего, пришел в Индию через Александра, это в высшей степени спорно, и большинство современных историков полагает, что индийский силлогизм развился независимо от греческой мысли10. Эта работа служила основополагающим текстом для последующего развития индийской логики среди различных буддийских, джайнских, равно как и других индийских философов.

Считается, что логика в Китае начинается с работы «Мо цзы» Мо Ди, который умер предположительно в 400 г до н. э. Мо Ди обсуждает истинность и ложность, подтверждение и отрицание «с намерением установить порядок и устранить беспорядок»11. Он описывает как метод философского анализа и сравнения элементов, так и метод синтеза. Анализ начинается с разума и заканчивается уликой. Синтез обобщает несколько фактов и завершается выводом. Также проводится разделение между практическими и теоретическими суждениями. Дискуссии в «Мо цзы» – не просто дофилософские фрагменты учения, они отражают утонченную восприимчивость к логике. Философия, развитая Мо Ди, повлияла на длинную цепочку китайских философов, известных под наименованием моистов, пересекавшихся с мыслителями других китайских школ, критикуя их и подвергаясь критике с их стороны.

Также существует версия, что греческая мысль могла проникнуть в Китай через Бактрию во время завоеваний Александра, но опять-таки это в высшей степени спорно, и в любом случае работа Мо-Ти была завершена задолго до того, как стало возможным греческое или индийское влияние12.

Только те, кто не знаком с логическими рассуждениями школы Ньяя в индийской философии или школы моистов в китайской философии, а также с диалектикой защитников и критиков этих двух школ, может утверждать, что философия в приведенном выше определении имеет исключительно греческое происхождение. Такое невежество уже не является извинительным, поскольку было опубликовано немало книг, в которых индийская и китайская философии рассматриваются в дополнение к упомянутым выше. Помимо книг, существуют различные философские журналы, публикующие новые исследования в этих сферах: «Chinese Studies in Philosophy», «Journal of Indian Philosophy» и «Philosophy East and West».

В недавние годы также было опубликовано определенное число исследований по африканской философии, хотя относительно древней африканской философии трудно делать какие либо утверждения, поскольку она бытовала в устной культуре. Тем не менее, считать, что древняя Африка не обладала философией, разумным анализом и теорией о различных вопросах метафизики, эпистемологии, этики и т. д., означает совершить ошибку ad ignorantum, то есть прийти к заключению, что что-то не существует, лишь поскольку мы не располагаем веским его доказательством.

Даже доктор Шариати, несмотря на его знакомство с Фаноном и свою преданность делу притесняемых, жалуется на тех европейцев, которые не имеют представления о богатой культуре Ирана и воспринимают Иран как не имеющий культуры, «подобным Африке». Похоже, что это – оговорка, однако уж очень распространенная. И даже если подобные ремарки не мотивированы подсознательными националистическими чувствами, гипертрофированным снобизмом или расизмом, они определенно способны подлить масла в огонь порочных представлений. Это – темная сторона отрицания незападных философий, которая может быть показателем вещей более зловещих, нежели невежество.

Обуянный гордыней, философ говорит: только я способен понимать глубинную истину, давать точные определения, воспринимать тонкие материи, только я могу разумно рассуждать. А поскольку разум есть специфическое отличие человека, значит, только я – человек – я и мои учителя по линии, уходящей вглубь к древней Греции. На языке многих племен понятия члена племени и человека обозначались одним словом.

В противовес этому эксклюзивистскому отрицанию универсализма философии, мы можем говорить о философии пророка Адама (да будет над ним мир!). Это обращает наше внимание на тот факт, что в самой природе человека заложено стремление задавать вопросы о действительности, знании, добре, красоте, здравом умозаключении и искать первоосновы. И человеческой природе также присуще искать ответы на эти вопросы посредством методов мышления: диалектики, анализа, синтеза, критики, спекулятивных рассуждений.

В Коране сказано: «И Он научил Адама именам, всем им…» (2:31). Согласно Ибн аль-’Араби, это – имена Бога, хотя комментаторы иногда утверждают, что по соображениям арабской грамматики эти имена не могут быть атрибутами, но должны быть именами живых существ. Этот довод, однако, не полностью убедителен, поскольку атрибуты также могут быть персонифицированы как фигура речи. Если знание Адама (А) распространялось на имена Бога, это должно восприниматься как символ анализа, посредством которого божественная реальность воспринимается через множество своих имен. Эти Имена множественны, в то время как сущность Бога – проста и едина. Выучив Имена, Адам (А) получил способность анализировать простое божественное единство в контексте его отношений с творениями как множество атрибутов. Даже если имена, которым научили Адама, и не понимать как Божественные Имена, а как имена неких иных реальностей, исключительность положения Адама в отношении Единственного Творца и данное ему знание множественности имен определенно предполагает проблему единственности и множественности, наименования и отношения и человеческого знания. Это дает основание думать, что мудрость Адама

(А) была, хотя бы отчасти, философской. Адам (А) был первым философом. Это