Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 90-х - Александр Николаевич Медведев

чудовищно – грязь, бомжи и полная разруха. У Павла тогда был заключён контракт с несколькими нашими артистами, которых он собирался везти в гастрольный тур по стране. Никого из них он толком не знал, в том числе меня. Я предстал перед ним в шубе из трёх зверей, под аплодисменты вокзальных бомжей. Паша чуть не упал. После этого мы отправились в тур. Должен сказать, что за всё время этой поездки я капли в рот не взял – мне предстояло выступать в финале, и я не мог себе позволить такой безответственности.

Вспоминаю, как мы с гастрольной командой ехали ночью по какой-то незнакомой местности. К сожалению, не помню, что это был за город. По краям дороги темнел заснеженный лес. Мы ехали уже около двенадцати часов, страшно проголодались, нас мучила жажда. С собой у нас не было ничего. Наконец Миша Муромов попросил водителя остановиться у какого-то качающегося в снегу фонаря. Мы толпой ринулись из автобуса в надежде, что там будет ночной магазин. Это оказалось маленькое придорожное кафе; изнутри доносились приглушённые голоса, музыка, смех. Мы вошли. В банкетном зале шумно праздновали свадьбу. Увидев нас, жених закричал: «Мама! Спасибо тебе! Такого подарка я не ожидал!» Ну ещё бы. Азиза, Челобанов, Муромов… И Шура. Подарок царей. А мы хором сипло выдавили: «Воды…» Мама жениха чуть не свалилась в обморок. Потом стала оправдываться: «Это не я! Я никого не приглашала!» А мы уже нацелились на витрину с пирожками…

Так проходил первый гастрольный тур первого проекта «Ты – Суперстар!»

* * *

Активно мы с Пашей стали работать году в 2008-м. Гастрольные туры продолжались. Смешно было то, что Паша считал меня непьющим, – по крайней мере, по сравнению с теми, кого возил раньше. Какое-то время я действительно держал себя в узде – были даже периоды, когда я не пил совсем, – но вскоре снова взялся за старое. Несмотря на то, что очень скоро Паша увидел меня во всей красе, он решил всё-таки продолжать со мной работать. Вкладывал в это деньги, делал афиши. Как он сам признавался, люди смотрели на него странно – многие считали меня «сбитым лётчиком» и полагали, что вкладываться в меня бессмысленно, учитывая, что это были немалые деньги.

Вскоре Паше и самому стало ясно, что он терпит со мной огромные убытки. Народу на выступления приходило немного. Билеты стоили дёшево, но даже за такие деньги мало кто хотел их покупать. Меня же после моего пятилетнего затворничества такая ситуация вполне устраивала, на большее я не претендовал. После шоу Такменёва я снова чувствовал себя на коне, пил водку литрами и вытворял такое, что Паша называл «адом». Допивался до того, что не мог выйти на сцену. Кричал, дрался, устраивал истерики, оскорблял всех, кого можно и кого нельзя, срывал выступления. Иногда концерты задерживались на несколько часов, потому что мне нужно было элементарно протрезветь. Случалось, что Паша с Денисом ломились ко мне в гримёрку, потому что нас уже ждал самолёт, а я, будучи мертвецки пьяным, спал и не открывал. После этого я сказал им, что в следующий раз просто не буду запирать дверь, а у них в голове не укладывалось, как можно спокойно пить с открытой дверью. А мне уже ничего было не нужно, кроме нескольких рублей на бутылку. Признаю, что вёл себя совершенно аморально и безответственно.

Вскоре слухи о сорванных концертах и моём вызывающем поведении стали распространяться, и меня, даже невзирая на хороший старт у Такменёва, опять перестали куда-либо приглашать. Паша понимал, что дальше так продолжаться не может, что меня нужно каким-то образом раскручивать либо же прекращать со мной работать вообще. Несмотря на мою бывшую громкую славу, никто даже не хотел брать у меня интервью. Понимая, что вернуть моё доброе имя через ТВ на данном этапе невозможно, Паша решил использовать жёлтую прессу.

Мы стали потихоньку проталкиваться в «СПИД-инфо» и прочие подобные газетёнки, но их интересовал исключительно трешовый материал, вроде историй о том, как я в очередной раз напился и начудил. Например, однажды я в пьяном угаре упал дома и довольно сильно поранился, что не помешало мне пойти за водкой. По дороге я понял, что рана серьёзная, что я истекаю кровью, поэтому вместо магазина отправился в клинику. Там у меня спросили, что случилось, и я, будучи в кураже, сказал, что меня избили и ограбили. Клиника тут же слила эту информацию в СМИ, и я эту утку поддержал, радуясь, что хоть кому-то нужен. К сожалению или к счастью, так строится шоу-бизнес – ему нужен скандал. На подобных фейках мне и пришлось постепенно раскручиваться, хотя впредь я себе такого не позволял. Артист должен быть интересен своей реальной жизнью.

На работу с жёлтой прессой ушло несколько лет; я начинал чувствовать, что смертельно от всего этого устал. Я говорил Паше прямо: «Мне это не нужно», но он убеждал меня, что это необходимо, что сейчас другого пути вернуться на сцену нет, что нужно потерпеть и пофантазировать ещё немного.

Концерты организовывались, но крайне редко. Я отрабатывал две-три песни, после чего шёл в какой-нибудь бар и напивался. Паша зарабатывал на мне копейки. Любой другой на его месте давно плюнул бы на всё и ушёл, но Паша верил в меня и продолжал методично гнуть свою линию. За это я ему безумно благодарен – без него моё возвращение на любимую сцену было бы невозможно.

* * *

Как-то раз я забыл запереть входную дверь, и Паша, придя ко мне домой, невольно узрел моё жилище во всей красе. Сказать, что он был в шоке, – значит отказать Паше в способности по-настоящему глубоко чувствовать и переживать… Я ведь никогда никого к себе не приглашал, и он был уверен, что я живу в нормальной квартире со всеми удобствами… Я со своей высокой кровати, где он не сразу меня разглядел, тускло произнёс: «Теперь ты всё видишь своими глазами. И после этого ты удивляешься, что я пью? Да в такой квартире повеситься можно». А он всё смотрел на голые стены, на обрывки полиэтилена на рамах, на вздувшийся паркет, на горы хлама и не мог поверить, что это происходит наяву. Чтобы разрядить обстановку, я решил поговорить о насущном. То есть попросил Пашу помочь мне с ремонтом. Немного придя в себя после увиденного, он сказал: «А ты знаешь, сколько на это нужно денег? У тебя будет ремонт, но сначала давай поработаем, чтобы я видел результат. Я