Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 90-х - Александр Николаевич Медведев

* * *

Однажды владелица журнала «Птюч» подарила мне огромную брошь Дома Романовых. Надев её на меня, она шепнула мне на ухо: «Саш, единственная просьба: пусть эта вещь останется в России». Через несколько дней этой женщины не стало. И её щедрый подарок я, к сожалению, не сохранил.

* * *

Наверное, самый запоминающийся подарок я получил в «Метелице» в новогоднюю ночь. Когда я закончил петь, на сцену вышла красивая женщина в белой песцовой шубе до пола, подошла ко мне, набросила шубу мне на плечи и сказала: «На счастье». Эту шубу я потом переделал в шазюбль без рукавов, поскольку она была узка мне в плечах, и лет двенадцать в ней выступал… А женщину звали Лариса, мы с ней до сих пор дружны и всегда с теплом вспоминаем чудесную белую шубу, которую давно побила моль.

* * *

А ещё – как же я мог забыть – мне подарили место на Новодевичьем кладбище. И в довесок – белый гроб с двумя дверями. Помню, очень удивился: двери-то зачем? Первая ещё ладно, но вторая? Выходить вроде не собираюсь…

* * *

Бывает, что от фанатов и фанаток приходится спасаться бегством. Буквально. Помню случай, когда мне пришлось убегать от одного слишком назойливого поклонника. Парень всё же догнал меня и стал хватать за руки, за одежду… Он готов был продать душу ради автографа. Когда я послал его подальше, он полез на меня с кулаками. Хорошо, что рядом оказался Денис, который спас меня, повалив этого фанатика на землю и, по-моему, даже слегка двинув ему в челюсть.

Самое забавное во всём этом то, что собственно на мои выступления эти так называемые поклонники не ходят – они торчат у входа и охотятся за автографами. У некоторых фанатов есть раритетные старые афиши со мной – ума не приложу, где они их достают. Кроме того, я однажды узнал, что вышло четыре винила с моими песнями. Купить их невозможно, и неизвестно, кто является издателем.

В описанном случае меня выручил Денис, но сразу скажу: я и сам могу за себя постоять. Рука у меня, как я говорил, тяжёлая, просто с некоторых пор я стараюсь не ввязываться в конфликты.

Ещё помню, как после выступления на огромном стадионе в Тольятти в честь дня рождения радио «Европа Плюс» фанаты осадили вагончик, который мне выделили под гримёрку. Пришлось попросить мою танцовщицу Алладору надеть мою шубу, выскочить из гримёрки и бежать, изображая меня. Алладора, дама крепкая и быстроногая, согласилась выручить. Все фанаты ринулись за ней, а у меня появилась возможность пробраться в лимузин. Но тут неожиданно, как из-под земли, выросла ещё одна толпа, вдвое больше прежней. Она обступила машину, стала её раскачивать, а потом подняла в воздух и понесла. Водитель завёл мотор, стал нажимать на газ, но без толку – колёса крутились вхолостую, и мы плыли по воздуху, на руках фанатов. Это было ещё в те времена, когда людям недоставало хлеба и зрелищ, поэтому такое поведение вполне объяснимо. Это был глоток свободы, которой народ впоследствии захлебнулся.

* * *

Вспоминается ещё случай: проснувшись как-то утром после выступления в гостиничном номере, я увидел, что из-под моей кровати торчит рука. Даже в сером полумраке рассвета было видно, что она имела какой-то неживой цвет. Набравшись храбрости и заглянув под кровать, я разглядел там женщину. Она лежала ничком и не подавала признаков жизни. Я окликнул её и даже, кажется, потряс за плечо… Ничего. Мне стало страшно. Я набросил халат и, чуть не наступив на торчащую из-под кровати руку, побежал вызывать скорую. Несчастную фанатку привели в чувство – правда, с трудом. Могла умереть. В воздухе носилось слово «инсульт». Как потом выяснилось, её в мой номер сразу после концерта провела горничная. Там женщина спряталась под кроватью, и с ней случился удар – то ли сразу, то ли после моего возвращения. Наверное, переволновалась. Понятное дело: не каждый день залезаешь под кровати к звёздам. А я стоял в стороне и чувствовал, что сам еле жив…

Емельяна. Болезнь. Химиотерапия

Наконец моё время пришло. То тёмное, тревожное и неопределённое, что я видел во снах, постучалось в мои двери. Не могу сказать, что не был к этому готов. Я уже давно чувствовал усталость, странное недомогание. Знал, что ко мне что-то подбирается. Просто старался не придавать этому значения. Я привык идти по жизни с удалью и отвагой, пусть и подогретыми водкой. Но сейчас, видимо, пришло время признать поражение.

Во время одного из концертов мне стало настолько плохо, что я с трудом смог допеть программу. У меня начались сильные боли, кружилась голова, темнело в глазах, лица людей в зале расплывались, менялись, выглядели враждебно и пугающе. Я словно терял контакт с аудиторией. И с самим собой. Казалось, какой-то странный яд сжигает меня изнутри. Впервые подумалось: неужели моя звезда закатывается? Для меня это было невозможно. Я никогда бы не смирился с этим. Но я понимал, что со мной что-то не так, что ещё один неосторожный шаг – и наступит катастрофа. Видимо, пришло время больших перемен.

* * *

Про Емельяну (или, как я её называл, бабу Валю), ясновидящую из Новосибирска, говорили, что она очень сильная и может вылечить кого угодно от чего угодно. Сам я её никогда раньше не видел, да и слышал о ней как-то вскользь. Теперь же меня привела к ней некая сила, словно мир раскрыл специально для меня потайную дверцу. Не понимаю, откуда у меня взялся номер её телефона, но я её нашёл.

Я всегда был мистиком и боялся врачей. Элла и Мама Марина уже давно осторожно намекали мне, что неплохо бы сходить и обследоваться, но что-то подсказывало, что правильнее будет сначала позвонить Емельяне.

Когда я услышал её голос в трубке, мне показалось, что мы сто лет знаем друг друга. Она как будто давно ждала моего звонка. Её голос был глубоким, как осенняя ночь; при этом от него исходил чистый и лёгкий свет. Емельяна сказала, что ей уже давно снятся обо мне сны, она чувствует, что должна мне помочь, и ждёт меня в Новосибирск.

* * *

Баба Валя жила в коммунальной квартире. В