Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

за пятьдесят лет до этого, и французского пропагандистского памфлета той же эпохи — «Разговоров в аду между Макиавелли и Монтескьё», написанного французским адвокатом Морисом Жоли. (Влияние книги Жоли особенно очевидно: согласно анализу одного ученого, целых 40 процентов содержания «Протоколов» дословно скопировано из «Разговоров».)

«Протоколы» были ложью. Но, как и все успешные теории заговора, это была ложь, которую люди хотели услышать. Это был момент, когда Европа только что пережила не одно, а два грандиозных потрясения, ни одно из которых не имело простой и понятной причины. Русская революция была спровоцирована искусственной, неопробованной, раскольнической идеологией, созданной жившим в Англии обнищавшим эксцентриком. Первая мировая война стала случайным порождением паранойи великих держав, просчетов и ура-патриотизма — и все это привело к смертоносной цепной реакции из-за убийства в одном из самых глухих уголков Европы (событие, которое само по себе является предметом бесчисленных теорий заговора). Когда все закончилось, цвет европейской молодежи погиб, а две некогда великие империи были разрушены. Несложно понять, почему миллионы травмированных войной выживших могли уверовать, будто лидеров, отправивших этих людей на смерть, каким-то образом обманула тайная демоническая сила.

Для европейцев, читавших «Протоколы» в 1920–1930-х годах, этот документ предлагал нечто драгоценное: мысль о том, что лишь один-единственный барьер — еврейская раса — преграждает путь к возвращению в мирный, благочестивый и социально упорядоченный мир, разрушенный войной, революцией, механизацией, урбанизацией, радикальными политическими идеологиями, секуляризацией и катастрофической инфляцией. Зловещая гениальность «Протоколов» заключалась в том, что они склеили воедино теорию еврейского заговора, охватывающую каждое из этих потрясений, и одновременно завораживали читателя ностальгическими картинами благородной, богобоязненной среды, которую еврей якобы подточил.

«Протоколы» не возникли из ниоткуда. Как показал Норман Кон в своем классическом труде 1967 года «Благословение на геноцид», период между 1850 годом и Первой мировой войной был золотым веком апокалиптической иудео-масонской4 пропаганды. От Франции до России всевозможные частично совпадающие, откровенно списывавшие друг у друга фальшивые манифесты становились бестселлерами. Многие из них даже были структурированы так же, как «Протоколы»: злорадствующий раввин наставлял своих еврейских собратьев относительно планов их веры по завоеванию мирового господства. Но благодаря череде исторических случайностей именно «Протоколы» стали тем документом, который окончательно популяризировал конспирологический дух, охвативший западную цивилизацию в первые десятилетия двадцатого века и доживший в том же базовом виде — пусть и с постоянно меняющимся составом злодеев — до наших дней.

Как отмечалось в предыдущей главе, древние формы конспирологии обычно демонизировали одного из двух врагов: евреев или тайные общества. «Протоколы» сплели эти две почтенные нити в один смертоносный клубок: евреи, согласно этой исполненной ненависти версии, представали одновременно и грязной религиозной сектой, стремящейся истребить христианский мир, и тайным обществом, нацеленным на то, чтобы подчинить мировую торговлю, политику, прессу и все прочие светские столпы цивилизации своим зловещим замыслам.

Даже когда Третий рейх лежал в руинах, а антисемитизм в его неприкрытой нацистской форме стал вызывать всеобщее отвращение, «Протоколы» остались своего рода универсальным шаблоном для всех последующих конспирологических идеологий, которые будут заражать западные общества на протяжении следующих девяти десятилетий — вплоть до современных фантазий Трусеров и Биртеров двадцать первого века. В этих теориях заговора воображаемая злокозненная клика фигурирует под самыми разными именами — коммунисты, глобалисты, неоконы. Но в большинстве случаев она обладает теми же пятью неизменными чертами, которыми «Протоколы» наделили еврейских мудрецов на исходе Первой мировой войны: единственность, порочность, принадлежность к действующей власти, алчность и сверхкомпетентность.

Единственность

Оливер Стоун называет это Зверем — единой всеобъемлющей силой, которая управляет историей и карает тех, кто плывет против течения. «В периоде с 1963 года, когда в самый полдень в Далласе был убит Кеннеди, до 1974-го, когда сместили Никсона, я вижу закономерность, — рассказывал режиссер в интервью 1996 года. — Считайте, что я неправ, но перед нами подозрительное убийство Джона Кеннеди, подозрительное убийство Роберта Кеннеди, подозрительное убийство Мартина Лютера Кинга и Никсон, который подозрительно „пал на собственный меч“. Эти четыре человека придерживались разных политических взглядов, но все они раздвигали границы дозволенного, пытаясь вывести Америку на новый уровень. Мы утверждаем, что они каким-то образом разгневали то, что мы называем „Зверем“, а Зверь — это сила или силы, превосходящие власть президента... В период между 1963 и 1974 годами все эти четверо столкнулись со Зверем и в результате были устранены или убиты».

Не вполне ясно, кто или что такое Зверь. (Судя по полному тексту интервью, сам Стоун этого до конца не понимал.) Но детали здесь не важны. Для Стоуна принципиально важна убежденность в том, что Никсона, Мартина Лютера Кинга и обоих Кеннеди так или иначе убрали одни и те же люди. Как и в случае с зацикленностью «Протоколов» на нескольких десятках еврейских мудрецов (сообществе, которое Генри Форд и другие антисемиты порой именовали «Всеиудейством»), конспирологический разум неизменно сжимает множество случайных жизненных бедствий в один четко определяемый источник зловещей силы. Как подробно описано в главах 5 и 6, эта склонность служит одним из главных психологических утешений конспирологии.

Названия, которые дают этому источнику зла, разнятся. Современные конспирологические движения зациклены на Совете по международным отношениям, Бильдербергской группе, Трехсторонней комиссии или — как в случае с Движением за истину об 11 сентября — на некоем подобии «неоконсервативной» Звездной палаты под руководством Чейни. Конспирологи старой школы настаивают, что настоящие демоны — это иллюминаты, масоны, иезуиты, Опус Деи, тамплиеры, просветители, карбонарии, Приорат Сиона, розенкрейцеры и им подобные. В крайних случаях предполагаемые зловещие кукловоды даже не являются людьми: например, влиятельный британский «трусер» Дэвид Айк утверждает, что высшая власть принадлежит внеземным «Тюремным надзирателям», которые управляют событиями на Земле (включая 11 сентября) через человеческую клику, известную как «глобальная элита». Но с точки зрения психологических потребностей конспиролога, конкретные личности злодеев абсолютно взаимозаменяемы.

В некоторых случаях — вполне буквально взаимозаменяемы: покойный правый уфолог и конспиролог Милтон Уильям Купер, автор апокалиптического трактата 1991 года «Вот конь бледный», прямо поддержал «Протоколы сионских мудрецов» и перепечатал их для своих читателей... но предупредил, что документ «был написан намеренно, чтобы ввести людей в заблуждение. Для ясного понимания слово „Сион“ (Zion) должно быть заменено на „Сион“ (Sion); любое упоминание евреев должно быть заменено словом „иллюминаты“; а слово „гои“ должно быть заменено словом „скот“». Майкл Бейджент, Ричард Ли и Генри Линкольн — три псевдоисторика, чьи теории о том, что Иисус Христос отправился во Францию в качестве мужа и отца, легли в основу большей части конспирологической прозы Дэна Брауна, — выдвигают схожую теорию относительно «Протоколов»: