Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский

О РОДСТВЕННИКАХ

В черешках бромелиевых листьев скапливается вода; у Vriesea gigantea её набирается до пяти литров, а у Glomeropitcairnia penduliflora и G. erectiflora – до двадцати. Скапливающаяся там органика потихоньку гниёт и всасывается бромелиями – либо придаточными корнями, либо специальными чешуями в основании листьев. Brocchinia reducta, B. hechtioides и, возможно, B. tatei уже стали совсем насекомоядными: их глянцевые листья покрыты воском, чтобы насекомые соскальзывали в воду, выделяют пищеварительные ферменты, а также снабжены волосками для всасывания переваренной добычи. Заодно в цистернах B. tatei живут азотфиксирующие цианобактерии.

В бромелиевых чашах складываются свои микроэкосистемы с сотнями видов растений и животных. Некоторые создания живут только тут. Например, в больших Tillandsia растут мхи Hookeria bromeliophila, пузырчатки Utricularia reniforInis и U. nelumbifolia, а U. humboldtii хищничает только в чашах бромелии Brocchinia cordylinioides. Бывают от этого и проблемы, так как среди поселенцев в бромелиевых водоёмчиках числятся и личинки малярийных комаров.

Квакши Trachycephalus venulosus в сухой сезон спасаются в цистерне Billhergia zebrina и вообще не вылезают оттуда. Такие квакши могут даже затыкать плоской головой выход из своего фито-аквариума, чтобы он не высох. Многие южноамериканские лягушки-древолазы откладывают икру в такие миниводоёмчики; Bromeliohyla bromeliacia даже получила название по этому поводу. Там, на высоте в десятки метров на ветвях огромных деревьев, лягушкам и головастикам безопаснее, чем в озёрах и реках, кишащих хищниками. Правда, пищи там тоже не сильно много, так что Bokermannohyla astartea подкармливают своих головастиков неоплодотворённой икрой; когда эти головастики подрастают, они стекают из бромелиевых аквариумов в ручьи; самцы жёлтеньких Phyllobates bicolor для пущей безопасности прилепляют головастиков к себе на бёдра и спускают вниз, в основной водоём (правда, бывает, что по пути они головастика теряют, но это ж лягушки, у них r-стратегия). Между прочим, эти и прочие древесные квакши – те самые жутко-ядовитые, из которых амазонские индейцы добывают смертельную отраву для своих стрел.

Эпифитные Aechmea mertensii растут не просто на деревьях, а на древесных муравейниках, которые как губки скапливают воду; бромелия же высасывает воду и органику из муравейников. Ещё дальше зашли в мирмекофильности Brocchinia acuminata, Tillandsia caput-medusae, Т. butzii и Т. bulbosa: в камерах их луковицеподобных оснований листьев живут муравьи, защищающие и удобряющие растения.

Бромелии прекрасны своими соцветиями, в которых цветы расположены плоскими щётками. У Billbergia saundersii из красных прицветников-чехольчиков выходят большие жёлто-голубые цветы, у Guzmania conifera и G. lingulata – жёлтые. Vriesea splendens колоритна своими толстыми пятнисто-полосатыми листьями и длинным алым мечом соцветия, из которого по очереди распускаются жёлтые цветы-трубочки с далеко выдающимися тычинками и пестиком. Огромные соцветия-«ёлки» Puya berteroniana вздымаются вдвое выше человека, растопыривая светло-зелёные чешуйчатые ветки, унизанные гирляндами аквамариновых «колокольчиков», а P. raimondii достигает 9,5 м высоты и метра толщины. У эпифитной T. xerographica листья висят спиральными завитушками-локонами, а неотенический «испанский мох» Tillandsia usneoides свисает с сучьев больших деревьев совершенно как лишайник-уснея, по этому поводу междоузлия у него резко удлинились, а листья и корни совсем атрофировались. От жизни на дереве до жизни в пустыне – один шаг; если уж можно всасывать всё необходимое просто из воздуха, то какая разница, делать это, вися на ветвях в тропическом лесу или на песке перуанской пустыни, как делают бескорневая T. purpurea и T. latifolia.

Самая известная бромелия – ананас Ananas comosus (в род входят ещё два мелких красных ананаса A. bracteatus и A. macrodontes). Всем известны колючие соплодия-«шишки» с жёлтой кисло-сладкой мякотью. Ананас нынче выращивается в самых разных тропических странах, включая африканские; Ananas comosus он даже попал в центр герба Ямайки аж в четырёх экземплярах (правда, среди трушных растафарай бытует мнение, что вместо ананасов там должны быть конопляные листики, но всё это, конечно, гнусные инсинуации; пропаганда наркотиков бдительно преследуется статьёй 6.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях; ведите здоровый образ жизни и изучайте геральдику).

Ананас сложнее, чем кажется. Кисел он из-за вполне себе кислоты, так что, учитывая его жёсткие волокна, плотно застревающие меж зубов, чрезмерное увлечение экзотическим фруктом может основательно повредить зубки. К тому же, как и многие другие бромелии, ананас почти насекомоядный: членистоногие, попавшие в воду в пазухах листьев, частично перевариваются. На бедных тропических почвах, где вся органика моментально возвращается в оборот и ничего не скапливается в земле, дополнительная подкормка очень актуальна. Возможно, когда-нибудь ананас станет истинным хищником. Пока же он выделяет протеолитический фермент бромелаин, призванный переваривать личинок насекомых-вредителей до того, как те сожрут и переварят ананасовые семена. Пока в гонке перевариваний ананас побеждает личинок, а человек побеждает ананаса, но кто знает, что будет завтра, ведь именно бромелаин вызывает жжение во рту, а это жжение – переваривание нас; получается, когда человек ест ананас, то ананас ест человека! Что ж, даже ананас не веган…

Болотное тропическое семейство Eriocaulaceae примечательно своей конвергенцией со сложноцветными: эти травы цветут очень мелкими цветочками, размером до четверти миллиметра, собранными в характерные соцветия-головки, часто белые или жёлтые, подпёртые снизу обёрткой из прицветников, внешне очень похожие на корзинки ромашек и пупавок (Paepalanthus senaeanus), а иногда – зонтики зонтичных (P. polyanthus). Некоторые же больше напоминают дихотомические плауны или даже мхи (P. guyanensis, P. glaziovii и P. disti-chophyllus); есть и водные «элодеи» (Tonina fluviatilis). На последние стеблями похожи водные Mayaca (например, M. fluviatilis), составляющие своё семейство Mayacaceae и отличающиеся цветочками из трёх узких зелёных чашелистиков и трёх фиолетовых лепестков. На эти цветочки, в свою очередь, похожи цветы болотных ситникоподобных трав Xyridaceae (например, Abolboda pulchella).

Тропические Flagellariaceae (например, Flagellaria indica) выглядят как злаки, ставшие лианами; их длинные гибкие стебли используются для плетения корзин, а на Самоа служили даже каркасом соломенных домов.

В наших краях куда обычнее рогозовые Typhaceae со всего двумя родами – ежеголовником Sparganium (например, S. erectum) и рогозом Typha (например, T. latifolia). Те и другие – полуводные или даже полностью водные травы с ползучими корневищами, длинными листьями и соцветиями на высоких стеблях. Ежеголовники цветут щетинистыми жёлтыми соцветиями-шариками, расположенными гирляндой вдоль длинного стебля. Ежеголовник плавающий S. natans имеет две формы: плавающую с длинными – в треть метра – лентовидными листьями, а также наземную с листьями вдвое короче. Ежеголовник злаковый S. gramineum стал окончательно водным, его двухметровые листья стелются под поверхностью прудов и речушек волнистыми волосами. Рогоз, известный и как камыш, легко узнаваем своим длинным толстым бурым цилиндрическим султаном – женским