Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

оставался глубоко личным: он не пытался никого впечатлить, кроме самого себя. Это была практика индивидуальной преданности. Можно предположить, что так Юсуф выстраивал «я», которое мог бы уважать и с которым мог бы себя идентифицировать. Джинсы стали прологом к куда более глубокой преданности – религиозной. Вряд ли случайно, что человек, столь преданный религии, прежде столь же преданно относился к джинсам. Суть того и другого – в готовности все глубже входить во внутреннюю логику, которую они воплощают.

Юсуф – крайний пример, но он иллюстрирует общий тезис о потенциале джинсов становиться инструментом самопознания и выстраивания отношений с собой. Однако все, о чем шла речь в этой главе, подсказывает: гораздо чаще это происходит не столь радикально и не в изоляции, а в постоянном диалоге с внешними силами – модой, телесностью, чужими мнениями. Гораздо типичнее история Арьи. Молодая женщина, как и Юсуф, южноазиатского происхождения. Она особенно переживает из‑за своего тела, которое ниже и худее идеального и конвенционального. Ее рассуждения о джинсах – это рассказ о том, как она постепенно учится принимать свое тело через поиски «правильных» джинсов: «С возрастом я поняла, что при моем телосложении и росте одни вещи мне идут больше, другие меньше. Клеш мне не идет: я очень маленькая, пять футов, – клеш делает меня еще ниже. Зато скинни визуально вытягивают меня лучше, чем мешковатые джинсы… Но у меня очень тонкие щиколотки, и скинни не облегают их полностью, а если облегают, смотрится неестественно. Значит, верх штанины должен сидеть плотно, а ниже неизбежно будет свободнее, потому что я там тоньше». Арья носит джинсы почти каждый день и действительно пытается найти свои – те, в которых ей комфортно. Но ее комфорт особенный. Ей нужны джинсы, визуально формирующие ягодицы и бедра. Обычно это очень плотно облегающие модели, в которых сложно сидеть, если в составе нет эластана. У нее есть и конкретные ориентиры – например, актриса Ева Лонгория из «Отчаянных домохозяек»: тоже миниатюрная, но гламурная. Чтобы чувствовать себя комфортно такой, какова она есть и кем может быть, Арье нужно обрести уверенность в том, как она выглядит на публике. Поиски джинсов, которые помогут достичь этого, сейчас занимают значительную часть ее жизни и требуют жертв: финансовых затрат и отказа от того, что другие назвали бы комфортом.

Здесь важно воздержаться от оценочных суждений. В эпоху экологической тревоги по поводу чрезмерного потребления легко отмахнуться от идеи, что экзистенциальный поиск себя может осуществляться через подбор идеальной пары джинсов, списав это на материализм. Однако между двумя примерами есть существенное сходство. И Арья, и Юсуф пытаются выстроить определенные отношения – сначала с джинсами, но, как показывает история Юсуфа, они могут стать прелюдией к другим, более глубоким отношениям. Трудно списать все на поверхностный материализм, когда преданность Юсуфа поиску идеальных джинсов фактически оказалась репетицией его нынешней религиозной преданности исламу.

Заключение

Посвятить целую главу одному понятию – комфорт – оправданно: именно его участники интервью используют чаще всего, объясняя главную причину, по которой носят джинсы. В их высказываниях это слово охватывает три смысловых поля: 1) физическое и инструментальное значение; 2) потребность чувствовать себя комфортно в социальном смысле – уместно выглядеть в глазах окружающих; и 3) более протяженный во времени процесс, в ходе которого люди обретают понимание, кто они, находят личную зону комфорта. Здесь развивается вывод предыдущей главы о поиске «правильных» джинсов. Теперь становится ясно, что этот поиск – часть более масштабного жизненного проекта: достичь состояния, в котором человек хотел бы находиться большую часть времени, – максимального комфорта в окружающем мире.

Связь между этим и главным результатом нашего исследования – открытием обыденного – основана на следующем наблюдении: во всех трех смысловых полях комфорт определяется как противоположность неловкости, отсутствие самоосознанности (self-consciousness). Здесь вновь проявляется слияние физического и социального. Для многих людей удобная одежда – та, которая практически не ощущается. Они не осознают ни одежду, ни свое тело. Это не похоже на приятную на ощупь мягкость кашемира; это отсутствие осознавания как такового. Дискомфорт через тактильное ощущение напоминает о присутствии тела. Комфорт же – это возможность воспринимать тело как нечто само собой разумеющееся.

Физический эквивалент отсутствия потери самоосознанности связан со вторым видом комфорта, о котором мы писали. Острый дискомфорт вызывает воображаемый критический взгляд других (Woodward 2005). В той мере, в какой джинсы защищают от этой воображаемой критики, они позволяют перестать бесконечно думать о себе и просто жить. Чрезмерная самоосознанность, связанная с недостатком уверенности в себе, считается прямой причиной неудач в социальных отношениях. В третьем семантическом поле комфорт предполагает более глубокое устранение самоосознанности – через фактическое конструирование себя. Иными словами, достигается точка, в которой человек может принимать себя как данность, чувствуя себя комфортно со своими убеждениями, манерами и политическими взглядами: преодолевается тревога по поводу того, кто ты есть. Комфорт дает избавление от экзистенциального обвинения в непреднамеренном обмане (дурной вере, mauvaise foi) (Сартр 2004), которое достигается отчасти через выстраивание отношений с внешней сферой, на деле оказываясь путем к стабилизации комфортного «я». Устранение самоосознанности станет центральным в нашем обсуждении обыденности в следующей главе. Разумеется, речь не об окончательном устранении самосознания, как в некоторых религиозных практиках; мы здесь не говорим о нирване. Это просто общее стремление к состоянию, в котором люди могут сказать, что чувствуют себя достаточно комфортно в своей одежде, в своем социальном положении, с самими собой. Немало для простой пары брюк.

Глава 5

Обыденное

Демаркация джинсов

Говоря, что самое поразительное открытие нашего исследования – обнаружение обыденного, мы утверждаем: обыденное нельзя принимать как данность. Как будет показано дальше, это достижение, к которому человечество шло тысячелетиями, и приобрело оно нынешний вид лишь благодаря новым технологиям, сделавшим возможной беспрецедентную глобальную ойкумену. Впрочем, в этой главе мы продолжим работать с этнографическим материалом – отношениями людей с их джинсами; более широкий историко-философский контекст и выводы обсудим позже.

В пятой главе мы рассмотрим высказывания о том, где джинсы носить неуместно и что из этого следует. Затем проследим траекторию перехода джинсов от семиотически насыщенной вещи к тому, что назовем постсемиотической фазой – когда они теряют способность что-то специально означать и именно благодаря этому становятся для их обладателя гораздо важнее, чем ранее. Это потребует обсуждения гендерных различий: насколько по-разному рассматриваемый процесс протекает для мужчин и женщин. Далее мы рассмотрим еще один сопутствующий фактор – усиление ощущения вездесущности: джинсы стали своего рода неформальной униформой. Все эти наблюдения позволят показать, как джинсы утверждают идентичность обыденного. Впрочем, для большинства людей «обыденное» насыщается не столько позитивным содержанием, сколько свободой от постоянных забот (тема предыдущей главы) и свободой от необходимости демонстрировать какую-либо идентичность (тема этой главы).

Тема демаркации – разграничения уместного и неуместного – уже звучала в предыдущих главах. Поразительно, насколько здесь высок консенсус, особенно с учетом разнообразия происхождения информантов. Мы регулярно спрашивали: существуют ли ситуации, когда джинсы носить нельзя? Ответы можно поделить на две большие группы: рабочие места с явными или неявными запретами и социальные события, во время которых джинсы считаются неуместными. На работе многое определяют униформа или дресс-код, исключающие джинсы (например, в супермаркетах и других торговых сетях). В ряде случаев джинсы, наоборот, жестко ассоциируются с определенным типом труда – например, с профессией дальнобойщика. Они почти превращаются в униформу некоторых преимущественно физических профессий. Большинство опрошенных принимают, что в определенных сферах люди соблюдают дресс-код – носят костюмы или их эквиваленты, и он может быть закреплен формально. Интереснее случаи, когда компании прямо говорят: «Носите что угодно, только не джинсы». Примеры тому – банки, должности в больницах, связанные