Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

человека в социальной среде. На практике оказывается, что понятие комфорт куда многослойнее, чем допускает его рекламное употребление. Однако у нас есть веские причины отказаться от такого дуализма и увидеть в этом принципиальный момент: одно и то же слово, обозначая физическое удобство, одновременно говорит о социальном спокойствии. Мы полагаем, многим знакомо состояние: ощущение неуместности и дискомфорта в социальной ситуации быстро приобретает телесное измерение, в крайних проявлениях становясь похожим на тошноту. Оно особенно явно проявляется у молодых людей, которые пришли на вечеринку в неподходящей одежде и чувствуют острый дискомфорт вплоть до физического недомогания. Важность термина «комфорт» как раз в том, что он стирает границу между двумя, казалось бы, разными доменами.

Этой же логике подчиняется и материал третьей главы. По умолчанию предполагается, что мода и комфорт – взаимоисключающие и едва ли примиримые вещи. Но сила слова «комфорт» как раз в том, что оно «склеивает» противоречивые императивы, как видно из следующих двух реплик:

Все, что удобно. Я всегда выбираю комфорт. Я не интересуюсь модой. Так было всегда. Беру то, что мне по карману и хорошо выглядит.

Они, по-моему, очень комфортные. И простые. Да. И вполне модные. Их все носят.

Практически одновременно участники подтверждают, что комфорт противоположен моде и, по крайней мере в случае с джинсами, заключается в их совместимости с модой. Чтобы превратить это противоречие в аналитический вывод, достаточно признать: для многих женщин чувство единства с модой – неотъемлемая часть физического ощущения комфорта, ведь мода как раз и обещает, что вещи будут хорошо смотреться. В конечном счете джинсы оказываются удобными потому, что способны делать оба дела разом, практически снимая потенциальное противоречие. Точно так же на вечеринке «уместный» комфорт оборачивается и телесным благополучием – состоянием, когда можно спокойно встать и танцевать.

Сходный тезис убедительно развернут у Сассателли, которая показывает, как молодежь Милана связывает джинсы с сексуальной притягательностью (Sassatelli 2011). Идеи, изложенные в ее статье, легко переводятся в английский контекст, особенно если учесть два значения слова «посадка». С одной стороны, оно означает, что вещь хорошо сидит на фигуре – так мы употребляли термин в предыдущей главе. Но посадка часто означает также, что вещь делает тело сексуальным. Сассателли последовательно развивает три тезиса. Она начинает с вопроса о соответствии моде, который явно волнует молодежь в Милане, столице моды. Но в случае джинсов это не только вопрос конкретного стиля, бренда джинсов или моды текущего года или сезона. В отличие от большинства вещей, здесь важнее носить джинсы модно, чем носить модные джинсы. Это означает акцент на особой способности джинсов преображать тело. Джинсы мыслятся как инструмент, который сам по себе меняет вид тела: в Италии (и в Бразилии; см.: Mizrahi 2011) от них ждут подчеркнутых, приподнятых ягодиц; в Лондоне – более общего эффекта стройных ног и маскировки целлюлита. Второй шаг – Сассателли называет его «работой с зеркалом» (термин используется и у Вудворд (Woodward 2007)). «Работа с зеркалом» означает время, затраченное на изучение точного воздействия одежды на тело и понимание, как она будет выглядеть, когда человек выйдет на улицу и окажется под взглядами окружающих.

Главный эффект «работы с зеркалом» – ее влияние на уверенность человека в том, как его воспримут другие. Уверенность в своем теле (в миланском контексте – особенно относительно того, как выглядят ягодицы) становится основой ощущения собственной сексуальной привлекательности и способности транслировать ее окружающим. Как бесконечно подтверждают страницы массовых журналов, например InStyle или Cosmopolitan, степень убежденности в сексуальной притягательности собственного тела напрямую влияет на то, насколько человек действительно кажется привлекательным другим. На этом этапе идея посадки смещается от самовосприятия к восприятию окружающими – оценке человека как сексуально привлекательного.

Данный тезис легко воспроизводится в наших материалах. Например, одна участница интервью говорит: «Некоторые считают, что если поправилась, джинсы нужно перестать носить, – до рождения старшего, когда я была одинока и стройна, не то что сейчас, – я верила, что они держат форму, и до сих пор верю… Потому что в свободной одежде видно, что ты надела и сколько набрала. А когда на тебе джинсы, этого не видно». Для нее идея, что джинсы «собирают» тело, становится важнее по мере снижения доверия к своей фигуре.

Подтверждая общую связь между комфортом и уверенностью в теле, приведенный пример остается нетипичным: большинство информантов не чувствуют себя комфортно в джинсах, набрав вес. Иногда пояс подчеркивает жировые складки над талией (или «ушки», как их называли участники).

Я купила ему джинсы, но он остался недоволен. Как я сказала, он тоже прибавил в весе, у него большой живот, и [смеется] вид у него был не ахти [смеется].

У меня здесь просто огромные «ушки», и были джинсы, которые сидели довольно тесно и их прямо подчеркивали. Я посмотрела на себя в зеркало и подумала: «Зачем я их вообще надела?» У меня и так большая попа, как я уже сказала, но, по-моему, у действительно полных людей, с большим животом… Иногда джинсы делают тебя больше, чем ты есть на самом деле. Так что если у тебя лишний вес…

Эти высказывания в целом сочувственные, даже если джинсы при определенных параметрах тела воспринимаются как неуместные. Но в некоторых других ответах звучит почти открытое отвращение: «Очень полные женщины – по-моему, в джинсах они выглядят ужасно».

Жена: Иногда они идут, а у них животы свисают.

Муж: Вот это мне не нравится. Особенно у беременных. Мне приходится отворачиваться – меня прямо мутит. Правда. Это неправильно! На них джинсы, спущенные ниже пупка, выглядят нехорошо.

Вопрос лишнего веса ясно показывает: хотя считается, что джинсы устраивают их обладателя, если они уместны в той или иной ситуации, само это представление предполагает границу, охраняемую взглядами на неуместное. В данном случае у их обладателя больше нет необходимого качества – тела, подходящего для джинсов. Как сказала одна информантка, «я не выходила на улицу в джинсах, понимаете, потому что не чувствовала бы себя комфортно – к тому времени моя фигура изменилась. Морально мне было бы некомфортно их носить».

Вопрос лишнего веса определяет нижнюю границу – тех, кому не следует носить джинсы. На другом конце спектра мы видим стремление к некоему идеалу. Здесь речь уже не о джинсах с обычной посадкой, о чем шла речь в предыдущей главе, а о скинни, и идеальным считается тело, которое легко в них входит. Эту логику иллюстрирует то, что одна участница назвала «синдромом большого пальца»: джинсы надевают максимально узкие – настолько, что застегнуть их удается лишь лежа на полу примерочной, вдавливая пуговицы в петли большими пальцами. Подобные ультраоблегающие джинсы – наглядное свидетельство желания быть в моде. Разумеется, абсурдно связывать «синдром большого пальца» с идеей комфорта. Но вот парадокс: для тех, кто через это проходит, на кону стоит второе значение слова «комфорт» – социальное. Женщина терпит выраженное физическое неудобство ради того, чтобы вечером с подругами ощущать себя комфортно. Пример подтверждает сказанное ранее: комфорт работает как механизм, включающий в себя даже то, что, казалось бы, должен отвергать, – действия, воплощающие некомфортное. Теперь понятно, что процесс двунаправлен: дело не только в том, чтобы подогнать джинсы к телу, но и в том, чтобы подогнать тело под джинсы. И именно последняя установка контролируется жестче.

Зона комфорта

Как уже отмечалось, желание чувствовать себя комфортно часто оказывается главным требованием к одежде. Джинсы способны дарить это чувство лучше других вещей, потому что соединяют физический комфорт с социальным спокойствием – с тем, как человек выглядит в глазах окружающих. Люди могут опасаться, что другая вещь покажется немодной или, наоборот, что следование сарториальным тенденциям превратит