Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

стали для него доминирующей одеждой. Чаще всего он надевает Levi’s; жене особенно нравятся Armani как самые нарядные – на «особые случаи, дни рождения, барбекю». С ними он надевает классические туфли, а ко всем прочим джинсам подходят и кроссовки. Есть и сделанный на заказ черный пиджак, который он сочетает с Armani для юбилеев и схожих событий.

На наших улицах можно встретить немало людей, в чьем гардеробе можно увидеть вариации на эту тему (мы уже говорили о Джо и Арвинде). Главное различие между ними в том, что Джо приходится адаптировать гардероб под меняющиеся модные тренды в джинсах, в то время как Арвинд имеет больше свободы в создании собственной типологии, тонко подстраивая ее под ситуации, в которых носит джинсы, и восприятие окружающих.

Специфика и принцип Златовласки

Как видно из предыдущего обсуждения в этой главе, существует множество способов, с помощью которых люди выстраивают особые отношения с джинсами, часто не следуя стандартным категориям, предложенным индустрией, и коммерческим силам, которые изначально их производят. Будь то мужчины среднего возраста – обладатели одного-единственного типа джинсов, или такие люди, как Джо, выбирающие разные модели для разных случаев, многие формируют довольно четкое представление о том, какие джинсы для них правильные. Оно перекликается с ощущением «это я» в женском гардеробе, о чем пишет Вудворд (Woodward 2007). Речь идет не столько о нюансах кроя или отделки денима в том смысле, как их понимает индустрия, сколько о параметрах, в пределах которых джинсы распознаются человеком как «его» тип. И как уже отмечалось, часто это ощущение проще выразить через описание, какие джинсы человеку решительно не нравятся, «в которых даже умереть стыдно», чем через позитивное описание желаемого.

Так, мужчина, который в подростковом возрасте носил исключительно черные джинсы, теперь предпочитает прямые джинсы цвета темного индиго. Он говорит о них так: «Вот это для меня джинсы… настоящие джинсы». Понятие аутентичности – ключевая тема в рекламе джинсов, хотя обычно она отсылает к наследию и ассоциациям с Америкой, а не к тому смыслу, который вкладывает этот информант (о понимании аутентичности в контексте денима и технологий его производства см.: Keet 2011). У него много пар разных брендов – Armani, Yves Saint Laurent и другие, но тип один: стандартные модели, которые есть в линейке у любого производителя. Носит он их только как повседневную одежду, потому что не может заставить себя надеть джинсы с туфлями – только с кроссовками: иначе «ощущение не то». Он крайне требователен к посадке: однажды в Дубае нашел пару с «идеальной талией» и «идеальной посадкой везде, кроме длины»; а так как он не любит, «когда штанины волочатся», и не любит подворачивать джинсы, он отнес их к портному. В нашем исследовании это был единственный пример подгонки джинсов у портного, но он хорошо иллюстрирует общее беспокойство: нужно найти те самые, которые будут идеально подходить.

Логика настойчивой потребности в самых подходящих джинсах соответствует так называемому принципу (или эффекту) Златовласки. Например, Шэрон (замужем, две дочери) живет на нашей улице с 1981 года. Она не из тех, кто придает большое значение внешности, ее муж тоже. Носить джинсы женщина начала после двадцати, потому что «их все носили». Если говорить более конкретно, то тренды в семье задавал брат, а она только следовала за ним. Ее деним скорее можно было бы назвать консервативным, чем модным. Она предпочитает джинсы, которые выглядят не совсем новыми, но и не слишком изношенными. Те, которые она носит и всегда носила, имеют «классическую посадку: ни узкие, ни клеш», хотя теперь немного занижены по линии талии. Сам термин «классическая посадка» соответствует терминам индустрии: это архетип, от которого отталкиваются другие стили; обычно речь идет о прямых штанинах и более свободном крое снизу. Однако, хотя такая классификация удобна как шифр для обозначения посадки, она не всегда информативна для покупателя: классическая посадка в разных магазинах может означать разное. Тем не менее, как показывает наше исследование, этот термин прижился у потребителей и активно используется ретейлерами, пусть и в разных смыслах.

У Шэрон ярко выражено ощущение баланса в одежде. Она довольно разборчива, но ее требовательность сводится к одному: избегать крайностей и держаться золотой середины. У нее три пары джинсов, две из них одинаковые – синие, «классические», со средней посадкой. Третья – кремового цвета, и женщина считает их более нарядными. В целом фасон очень простой, но, по ее словам, покупка далась нелегко: «Какие-то джинсы были слишком расклешенными. Я пересмотрела все типы. Кажется, в итоге перемерила двенадцать пар. Подумала: раз уж покупаю новые джинсы, пусть все будет как надо». Возможно, лучший способ понять принцип Златовласки применительно к джинсам – это сказать, что многие ищут «классические», «стандартные» или просто «обычные». В итоге даже классическому покрою каждый приписывает строго свои параметры. В случае Чез принцип Златовласки проявляется через посадку относительно тела: «Мешковатые визуально добавляют объем, но и скинни могут полнить. Нужна серединка».

Поиск идеальной пары джинсов может быть непростой задачей, как, например, для Иваны. В ее гардеробе пять пар, в том числе черные скинни, и три пары синих классического кроя. По словам Иваны, черные требуют чуть больше продумывания при составлении образа, тогда как синие «проще носить – они просто нормальные». Как и у многих респондентов, в ее гардеробе представлено некоторое разнообразие джинсов, но диапазон стилей не является особенно широким или радикальным. Ивана описывает себя как «сдержанную» и «не слишком эмоциональную»: она не хочет носить эффектные вещи, которые выделяли бы ее. Однако для большинства женщин (мужчин в меньшей степени) одного типа джинсов недостаточно, чтобы оставаться незаметными: разные случаи требуют разных образов, и в каждом контексте есть свой «нормальный» вид, на который никто не обращает внимания. Выделиться можно как раз отказом одеться для особого случая. В этом смысле последовательная ставка Иваны на безличность парадоксальным образом и есть ее личный стиль.

Заключение

В первой части книги мы задали общий фон исследования, изложив и проанализировав значительную часть интервью. Далее мы сосредоточимся на гораздо более узком аспекте джинсов, который показался нам самым важным, поскольку ведет к последующему теоретическому разговору об искусстве обыденного. Уже сейчас вырисовываются важные выводы не только о том, как люди относятся к джинсам (и почему мы акцентируем их обыденность), но и о том, что исследование джинсов опровергает множество расхожих представлений о связи людей с одеждой и модой, особенно в отношении сарториальной динамики. Вот, например, одно из таких представлений: мы живем в мире быстрой и непрерывно меняющейся моды (Reinach 2005; критика этой идеи представлена в работе Woodward 2009), а все изменения в ней задаются либо сверху вниз (Веблен 1984; Зиммель 1996), либо творчески снизу вверх (Хебдидж 2009). Наше этнографическое исследование денима ставит под вопрос эти идеи постоянной новизны и другие легковесные тезисы о моде, к примеру, что людям непременно нужны бесконечные инновации или ощущение отказа от мейнстрима. Иногда некоторым людям это действительно нужно. Но в основном все они носят деним.

В этой главе мы обратились к миру торговли и моды, в котором производятся джинсы. Однако выяснилось, что внимание к коммерции приходится приглушить: люди уделяют куда меньше внимания и торговле, и моде, чем можно было бы ожидать. Налицо поразительный разрыв между образом моды и одежды, который создают журналистика, медиа и, собственно, коммерческие силы, производящие одежду, и тем, как обычные люди на деле соотносят себя с этой одеждой. Речь не о том, что они вовсе не учитывают моду; скорее на