Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

СССР (так звучало официальное название «конторы»), что располагалась на улице Кузнецкий Мост, где с ней имел беседу строгий мужчина лет 40–45. Разговор он вёл сухо, чуть ли не командирским тоном, несколько раз настойчиво просил смотреть ему прямо в глаза, не отводить взгляд и, признаться, произвёл на молодую женщину достаточно неприятное впечатление. Разговор, о котором было сказано (точнее даже, приказано) сохранить ото всех, в том числе и от Юрия, в тайне, был о каких-то туманных перспективах какой-то работы. Так как, повторим, собеседник произвёл на Галину не очень приятное впечатление и к тому же её смутили разного рода недоговорённости и не совсем понятные намёки, то она решила постараться с этой организацией больше не связываться. Однако, когда её вскоре опять пригласили в приёмную, она решила всё-таки пойти – «контора» была не тем учреждением, которое стоило игнорировать. Как потом выяснилось, Галина произвела на того строгого мужчину весьма положительное впечатление.

На сей раз её собеседницей оказалась очень красивая и обаятельная Елена Борисовна – преподаватель французского языка, которая произвела на Галину просто неизгладимое впечатление и тем самым, так скажем, «реабилитировала» предыдущего её собеседника. Елена Борисовна устроила Галине самый настоящий экзамен по французскому языку, который та изучала в школе. Результаты «экзамена» были вполне удовлетворительны: словарный запас оказался весьма даже богатым, с грамматикой всё тоже было в порядке, а вот произношение хромало. Что ж, это была поголовная «болезнь» советских школьников, учившихся языку не у его носителей, а у преподавателей, которые, в свою очередь, также получали свои знания отнюдь не от носителей языка, а «живого» иностранца могли даже никогда не видеть. По таковой причине – откроем тайну! – в советское время наших нелегальных разведчиков обычно готовили не по тому языку, который они изучали в школе, а давали им какой-то новый, другой, для них незнакомый. Как известно, легче учить, нежели переучивать. Были, конечно, счастливые исключения. Например, вологодского школьника Алёшу Козлова обучал немецкому языку бежавший 1939 году из Польши молодой человек Зельман Шмульевич Щерцовский, который дал ему такой классический, литературный хохдойч, что по одному лишь этому экзамену он, серебряный медалист, был принят в престижнейший МГИМО, по окончании которого взят в нелегальную разведку. Герой Российской Федерации Алексей Михайлович Козлов[33] был другом Юрия Анатольевича Шевченко, так что наша встреча с ним ещё впереди, однако приходится уточнить, что три года спустя в тот же вуз, в МГИМО, поступил Олег Гордиевский[34] – предатель, сыгравший в судьбе Козлова роковую роль…

В итоге вышло так, что, когда Юрий был взят на нелегальную подготовку, Галина уволилась из своего ГПИ–6, предоставив вполне официальную справку, что её муж, военнослужащий, переводится на Крайний Север. Галина ещё не знала, что с архитектурой она прощается навсегда.

Что было дальше?

«По окончании разведшколы я сразу же поступил на индивидуальную подготовку в особый резерв Управления “С”, ведавшего подготовкой и работой нелегалов… За годы обучения в “лесной школе” я освоил полный курс подготовки разведчика. Необходимо было лишь внести поправки, касавшиеся специфики работы разведчика-нелегала: радиодело и другие способы связи, работа на машине под наружным наблюдением, тайнопись, шифры, фотодело и многое, многое другое»19, – так вспоминал Вадим Михайлович Майоров. Скорее всего, что у Юрия Анатольевича всё было примерно по той же программе. Сам же он (очень скупо) так рассказывал об этом процессе телеканалу «Россия–1»:

Так получилось, что мы начали готовиться к работе в нелегальной разведке. Эта подготовка занимает очень длительное время, и это очень дорогостоящее мероприятие. Индивидуальная подготовка каждого человека или каждой пары проходит в течение ряда лет – обычно, не менее четырёх. Что и как, об этом я вам рассказывать не буду, это уникальнейшая технология, которую хотели бы знать многие контрразведки мира, и мы им помогать не будем. Просто есть такая служба, которая из Вани из Рязани делает английского лорда, немецкого бюргера или американского лоботряса…

В разговоре же с нами он говорил уверенно: «Подготовка нелегала стоит сумасшедших денег, но это вложение рентабельное. Абсолютно рентабельное!» Это утверждение Юрий Анатольевич доказал своим примером. А если бы позднейшее высшее руководство Страны Советов было бы патриотичнее или хотя бы умнее, то, вполне возможно, что благодаря полученной именно им информации мы бы не потеряли нашу великую страну, ибо ещё древние римляне говорили: Praemonitus praemunitus – «Кто предупреждён, тот вооружён». Но об этом – в своё время.

Простым «Ваней из Рязани» он, конечно, не являлся, это понятно, однако вопрос, некогда поднятый Владимиром Маяковским в его стихотворении «Кем быть?», теперь стоял перед Юрием во всей остроте. Впрочем, не совсем так. У пролетарского поэта был интерес: «Где работать мне тогда, чем заниматься?», а как раз с этим у Юрия Анатольевича, окончившего не только 101-ю школу, но и, напомним, МАРХИ, было всё понятно. И вообще, вопрос, кем ему быть, реально стоял не перед ним, а перед его кураторами.

Так вот, размышления тут были не относительно профессии, а относительно национальности. Шевченко прекрасно владел двумя «мировыми» языками – немецким и французским, а потому кураторы и стали думать о том, какую национальность для него избрать. В конце концов кто-то сказал: «Да какой из него немец? Это же француз – посмотрите на его нос! С таким именно носом ему только и остаётся, что болтаться по Монмартру с этюдником, а туристы и тамошняя богема будут у него портреты рисовать!»

Ну да! Нос – это, скажем так, «визитная карточка» француза. Кто не помнит легендарного Сирано де Бержерака или президента Франции Шарля де Голля[35], некогда очень популярного в советской стране? (К слову, в романе «День Шакала», о котором нам ещё предстоит рассказать более подробно, даётся такое лаконичное описание французского президента, проехавшего в машине мимо героя повествования: «…промелькнул гордо задранный подбородок и всемирно известный нос»20.) Вспомним, что есть даже понятие «галльский нос», тогда как никакого «германского» или «британского» носа нет и в помине. Таким образом определилась дальнейшая судьба разведчика.

Только теперь ему действительно надо было становиться французом. И это совсем не означает, что он, в совершенстве зная французский язык, получит какие-то «левые» документы – и прямиком отправится на Монмартр, держа в руках мольберт и кисти и беззаботно насвистывая что-то из репертуара Шарля Азнавура. «Никаких фальшивых документов, между прочим! – говорил он корреспонденту газеты “Московский комсомолец”. – Если я француз, то я знаю, кто мои родители, где меня крестили, и там была запись в книге, что вот такой мальчик родился тогда-то… Всё по-честному! Французские власти