Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

псевдонимом, начинавшимся с буквы «А», его знали преподаватели и инструкторы, занимавшиеся с ним радиоделом. Кстати, можно побиться об заклад, что и для преподавателя иностранного языка (заметим, что в документе не указано, какого именно!) он также не был «Юрием Анатольевичем», как обозначено в тексте представленной ранее характеристики. Так вот, в данном документе говорится: «За время подготовки корреспондент изучил цифровой и буквенный код “Морзе”. С ним проработаны вопросы организации односторонней радиосвязи… Усвоил правила перевода частоты в килогерцах в длину волны в метрах, определение времени ГМТ[40] по местному времени страны пребывания, определение направления на Центр (по компасу)». Понятно, что всё было освоено успешно – более конкретной информации нам и не надо.

В завершение этой главы мы всё-таки коснёмся глубоко засекреченной оперативной подготовки будущего разведчика-нелегала. Одна из важнейших её составляющих описана в книге «Явка в Копенгагене», так что нет сомнения, что Шевченко проходил такую же практику:

В течение нескольких месяцев я проходил стажировку в одном из райотделов ГБ Москвы, познавая там все тонкости работы районного звена контрразведки. Как у нас, так и за рубежом, информация о любой деятельности, подозрительной на шпионаж, поступает прежде всего в райотдел. Методы работы контрразведок во всех странах мира в принципе одинаковы, поэтому одним из основных требований, предъявляемых к разведчику-нелегалу, – это быть всегда начеку и по косвенным признакам уловить надвигающуюся опасность. И если говорят, что для разведчика главное – вовремя смыться, то это, разумеется, именно так. Только делать это нужно лишь тогда, когда достоверно убедишься, что над тобой нависла угроза провала. Если же будешь своей тени бояться и ударяться в бегство при малейшем подозрении, то никакой работы не получится23.

Вне всякого сомнения, Юрий Анатольевич разделял подобную точку зрения. Он сам не раз говорил, что разведчик-нелегал должен быть осторожным, однако в меру, а не чрезмерно. Важно суметь не переступить грань между осторожностью и трусостью, потому как трусость и нелегальная разведка просто несовместимы, как несовместны гений и злодейство. Вообще, нелегал должен быть разумным авантюристом – уметь и даже любить рисковать. Без этого никак нельзя, потому что сидеть у моря и ждать погоды – это занятие не для нелегала, тогда как для него вполне подходит влезть в окно, если его выставили за дверь. Вот только перед тем надо всё тщательно взвесить, потому как риск должен быть только разумным.

«Разведчики – народ решительный», – говорил он своим молодым коллегам. А ещё он любил повторять: «Смелость города берёт», «Земля не терпит робких», а также ранее уже нами слышанное от него «Победителей не судят». Ещё он был уверен в том – и нередко это повторял, – что разведчик, как и сапёр, не имеет права на ошибку.

Таково было его кредо, не раз и не два подтверждённое конкретными делами.

Глава 7

Дорога на Запад

Учёба Юрия на спецподготовке завершилась к лету 1967-го, после чего начались, можно сказать, практические занятия перед реальным выводом за рубеж, и всё это вместе заняло как раз те самые четыре года, о которых говорилось ранее.

«Итак, я пришёл в нелегальную разведку, – рассказывал Юрий Анатольевич. – Я сделал это совсем не для того, чтобы иметь какие-то лавры, работая на этом самом остром участке разведки. Просто таков был кратчайший путь к достижению цели моей жизни, получению документа с грифом “Cosmic”, и я целенаправленно шёл к этому, потому что если я что-то решил, то сделаю обязательно. Пустые фантазии, несбыточные планы – это маниловщина, которая недостойна настоящего человека. Это не важно, чем ты занимаешься в жизни – важно твоё отношение к тому делу, которое тебе нравится, а работу, которую ты не любишь, лучше не делать, она не получится. Если же ты работу любишь, любишь своё дело, не важно какое, то надо стараться делать его лучше, чем сможет сделать кто-нибудь другой».

Вот такая жизненная философия – на все его времена. К сказанному следует добавить, что перед новым, тем самым 1967-м годом семья Шевченко получила двухкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. Катеньку как-то так, без проблем, удалось устроить в детский сад, находившийся, что называется, в шаговой доступности от дома.

Юрий Анатольевич нам рассказывал, что тогда судьба вновь свела его с Юрием Ивановичем Дроздовым, хотя на сей раз пока что заочно:

Уже на выходе за рубеж я знал, в каком отделе Управления «С» 1-го Главка КГБ я буду работать. Это был самый-самый-самый замечательный отдел нашей Службы! Кто-то говорит: «Вот, у нас Дроздов…» – «Знаю, – говорю, – я с ним учился», – и рассказал, как я на него карикатуры рисовал. «Ты знаешь, он сейчас в Китае. Резидент». Ух ты! А там как раз эти хунвейбины, «культурная революция»… «Вот, – говорю, – интересная судьба у человека, занесло его!»

Соседом моим по лестничной клетке на Ленинском проспекте был Саша Тер-Григорян[41], собственный корреспондент газеты «Известия». Лучший китаевед Советского Союза! Великолепный! Стихи писал, в том числе и по-китайски, великолепно! Правда, они все у него получались матерные: он в китайском специально такие слова подбирал. И он работал в Китае. Ну, я его спросил: «Саша, а как там?» Он знал, что я – в соответствии с моей «легендой» – в ЮНЕСКО, болтаюсь где-то там, за границей. Ну, архитектор – и архитектор… У меня была большая библиотека по архитектуре, истории архитектуры, по искусству. Общие знакомые были из архитектурной среды. И он мне рассказывал, как в Китае было… «Ты там в посольстве работал?» – «Нет, я же корреспондент! А в посольстве у нас такой интересный человек был: длинный, лысый, острый такой – великолепный! Он мне помогал здорово! Он был там первый секретарь или советник-посланник, в общем, высокого ранга человек». Я сразу понял: это Юрий Иванович! Хотя, конечно, Тер-Григорян знал его под совершенно иной фамилией. Впрочем, он мне фамилии и не называл: просто описал, что вот такой интересный человек там был. Не узнать его даже по описанию было бы невозможно!

В очередной раз Шевченко убедился в том, что мир тесен! А сколько ещё будет подобных случаев, и далеко не таких нейтральных. Кстати, даже с тем же самым Александром Тер-Григоряном такое произойдёт, но о том – в своё время.

Между тем у нас как бы повис в воздухе вопрос: Юрий Анатольевич рассказал о том, что он получил назначение в «самый-самый-самый замечательный отдел Службы». Понятно, что речь идёт о давних уже временах, о 1-м Главном управлении