Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

пословицу «Клин клином вышибают». Внимание от событий в далёкой и таинственной Юго-Восточной Азии следовало переключить на нечто более близкое и понятное. Таким близким и понятным оказалась Чехословакия. Все тамошние события происходили не без участия и даже «режиссуры» вездесущего ЦРУ, а натовские войска спешно подтягивались к чешской границе в ожидании «просьбы о помощи». Никакой просьбы, однако, не последовало. Да и остается вопрос: реально ли войска стран НАТО были готовы вторгнуться на территорию стран Варшавского договора? Возможно, их сосредотачивали только лишь в качестве психологического фактора. Зато «21 августа 1968 года ТАСС заявил, что “во исполнение решения об оказании помощи ЧССР воинские части союзных социалистических стран [участниц Организации Варшавского договора – СССР, Болгарии, ГДР, Венгрии и Польши. – А.Б.] вступили в Чехословакию, во все города и области, включая Прагу и Братиславу”»24. Начинавшийся мятеж был подавлен в зародыше и, что называется, малой кровью – особенно по сравнению с Венгрией 1956 года, где «демократические силы» «порезвились» (точнее сказать – позверствовали) вовсю, и коммунистов, военнослужащих, сотрудников госбезопасности садистски убивали прямо на улицах Будапешта. Зато умелые западные «режиссёры» весьма успешно «перевели стрелки» с Вьетнама, где за всё время конфликта погибло порядка 3 миллионов местных жителей и военнослужащих, а также около 60 тысяч американцев, на Чехословакию, потерявшую с 21 августа по 17 декабря не более ста своих граждан. Под руководством своих «кукловодов» европейская молодёжь стала протестовать против советского вторжения, позабыв про сжигаемых напалмом вьетнамцев.

Вне всякого сомнения, Юрию приходилось не только слышать разговоры на все эти животрепещущие темы: Чехословакия является соседом Германии, к тому же подразделения Немецкой национальной армии (ННА) также вошли на её территорию и наводили там порядок достаточно жёстко (в отличие от военнослужащих Советской армии), а потому происходящие там события не могли оставить немцев равнодушными, – но и принимать в этих обсуждениях достаточно активное участие. Понятно ведь, что человек, проявляющий безразличие к тому вопросу, который всех волнует, представляется как минимум подозрительным. Не знаем, что говорил «Георг» во время разных споров и дискуссий, какой точки зрения он придерживался. Вполне даже возможно, что различных, потому как он мог бывать в самых разных компаниях и везде говорить именно то, что в данном случае следует, а совсем не то, что он на самом деле думал. Про его реальную точку зрения можно не спрашивать – недаром же как раз в то самое время, в июле 1968 года, ему была дана в Центре следующая характеристика: «Разбирается в политических событиях и правильно их оценивает… В оперативном плане проявлял сообразительность и находчивость. “A…” зарекомендовал себя с положительной стороны…Проявляет личную инициативу в различных видах подготовки, точно придерживается наших рекомендаций, ведёт себя дисциплинированно, соблюдает конспирацию и придерживается правил поведения советского разведчика за границей».

В общем, Юрий чётко шёл к намеченной цели, активно готовился к боевой работе. Понятно, что и Галина (имя её в оперативном псевдониме было сокращено до «Лина») в то самое время времени зря не теряла. Самой главной её задачей было как можно быстрее освоиться в немецкой среде. Для этого, насколько нам уже известно, требовалось на уровне родного овладеть «туземным языком». Для этого Центр подобрал ей преподавательницу – разумеется, немку, не только отличного педагога, но и прекрасного в общении человека, которая учила Галю не только тонкостям своего родного языка, но и многому тому, чего не может не знать германская женщина, а также и тому, как следует себя вести и что нужно говорить в различных жизненных ситуациях.

Кроме того, она отрабатывала свою легенду, посещая, в частности, те места, в которых, согласно той самой придуманной своей биографии, она должна была бывать. Однако это уже тема для другой книги. Единственное, что можно тут добавить, это то, что жизнь у супругов была тогда совсем не лёгкая. Свидетельством тому – следующие строки из документа, датированного февралём 1969 года: «Необходимо отметить, что, несмотря на значительную нагрузку… (рабочий день у него длился до 15–16 часов), “A…” жалоб не высказывал, не болел, был настроен оптимистически».

И ещё – фрагмент из справки, датированной апрелем того же 1969 года: «…При выполнении оперативных заданий проявляет инициативу, самостоятельность и настойчивость. Умело приспосабливается к обстановке, располагает к себе собеседника, правильно ориентируется в изменяющейся ситуации, обладает гибким мышлением».

Впереди между тем уже «светила» Западная Европа.

Глава 8

Парижские тайны

Если посмотреть те самые знаменитые «законы Мёрфи» в российском издании, то там можно найти и такое: «Ехать в Париж с женой всё равно, что ехать в Тулу со своим самоваром»25. Впрочем, вполне возможно, что это утверждение лишь приписывается ироничному капитану американских ВВС: уж больно по-русски оно звучит. Да и вообще, эта мудрость, случайно вспомнившаяся, здесь совершенно ни при чём – в разведке кому, куда, как и с кем (или без кого) ехать решает Центр, всё зависит исключительно от интересов службы.

Так что именно в интересах дела перед отправкой в командировку Юрий получил вот такую телеграмму:

На очередной встрече Вам будут вручены фотоаппарат «Экзакта», часы «Омега», электробритва «Ремингтон», валюта и пояс для её камуфлирования…

Поздравляем Вас с днём рождения, желаем успехов в предстоящей командировке и личного счастья.

С приветом…

Очевидно, потому как Юрий ещё не был по-настоящему выведен на боевую работу, Центр мог своевременно поздравить его с днём рождения. Обычно так не делалось. Геворк Андреевич Вартанян нам рассказывал, что их с Гоар Левоновной поздравляли с днями рождения совсем в другие дни. Почему? Ответим словами из знаменитого фильма «Операция “Ы”»: «Чтобы никто не догадался!» Можно предполагать, что в случае перехвата радиограммы противником уже только по одной дате рождения можно вычислить, кого именно следует искать, хотя, разумеется, это будет очень непросто. Но контрразведчики свою зарплату не зря получают.

Отправляясь в эту поездку, «Джеймс» примерил на себя тот образ, которому потом будет соответствовать долгие годы, а именно весь первый период своей нелегальной работы за рубежом. Он превратился в типичного представителя творческой богемы – молодого вольного художника, хиппового модного парня с длинными, до плеч, чёрными волосами, разумеется, в джинсах, знатока современных музыкальных ритмов, щедрого, что, безусловно, привлекало к нему окружающих – прижимистых «западников», и в меру безбашенного. Гораздо позже, но мы не знаем точно, когда именно, он сменит свой имидж самым радикальным образом.

Итак, преобразившийся и должным образом экипированный, Шевченко отправлялся в город Париж – «праздник, который всегда с тобой», как написал безумно популярный в то время как на Западе, так и в Советском Союзе «папа Хэм»[45]. Юрий