Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

Но оказалось, что всё это не так и сложно: ещё в 2020 году в эфире НТВ был показан фильм Алексея Поборцева «Семь жизней полковника Шевченко». Такое название, скажем честно, взято автором для красного словца: по нашим подсчётам, этих «жизней», то есть тех «ролей», которые ему пришлось «играть», было гораздо больше, зато в фильме, что называется, открытым текстом даётся ответ на наш вопрос. Так вот, пояснил в том фильме представитель Службы, разведчики-нелегалы бывают разные: «Есть такое понятие, как нелегалы, работающие на длительном оседании», – сказал он.

Что это такое – в общем-то понятно. В качестве самого яркого примера мы можем назвать легендарного Штирлица (он же – Максим Максимович Исаев, а точнее – Всеволод Владимирович Владимиров), который в 1922 году ушёл с белыми войсками из Владивостока в Японию, откуда вскоре перебирается в Харбин, затем в Шанхай, а в 1927 году, по воле своего автора – писателя Юлиана Семёнова – и как бы руководства советской разведки, всего лишь через Австралию отправляется в нацистскую Германию, где и «оседает» до самой нашей Победы в 1945 году, после которой, уже достаточно случайно, без задания Москвы, оказывается в Латинской Америке. (Вся эта ситуация описана в многотомном романе «Экспансия».)

И есть ещё такое понятие, как «нелегалы Центра». «“Нелегалы Центра”, – объясняется в том самом документальном фильме, – могут базироваться за рубежом, выезжая в другие страны по заданиям Центра. А некоторые базируются здесь, в Москве». Нельзя сказать, чтобы это было очень понятно, но хоть что-то. Сам Юрий Анатольевич так объяснял нам суть своей деятельности:

– Я работал в таком подразделении, которое можно было бы назвать «службой быстрого реагирования». Если в мире где-то что-то «задымилось», значит, надо было срочно туда ехать. А там работать по принципу: «Поезжай туда, не знаю куда, привези то, не знаю что!»

Если понятно – то хорошо.

В общем, совсем не удивительно, что даже при той самой ранее заявленной «тесноте мира» Юрий не знал людей, которые работали с ним в одном отделе! Не знал не просто в тот момент, когда он сам туда ещё не пришёл, а не знал, уже работая там с ними одновременно, потому как они пребывали «в поле», то есть за границей, на боевой работе. А были это, как выразился Шевченко, такие корифеи нашей нелегальной разведки, как Геворк Андреевич и Гоар Левоновна Вартаняны[42], был Алексей Михайлович Козлов, ну и ещё кто-то – те, кто до конца своей или его жизни оставались для Юрия Анатольевича не просто коллегами, друзьями, но по-настоящему родными людьми.

Один из сослуживцев Шевченко рассуждал по этому поводу так: «Мы приходим в Службу не ради любви и дружбы, но когда в процессе рабочих отношений возникают отношения дружбы, то они здорово помогают работе. Мы искренне дружили».

Впрочем, до того чтобы почувствовать себя не то что другом, а просто даже коллегой этих людей, ему было ещё очень далеко. Он прекрасно понимал, что настоящим нелегалом становятся не тогда, когда ты только ещё прошёл подготовку, и даже не тогда, когда тебя вывели за рубеж, дали задание и ты начинаешь работать, а гораздо, гораздо позднее.

Юрий же пока только делал первые шаги, причём «шаги» эти делались по уже знакомой ему земле Восточной Германии. Ведь, как известно, будущие нелегалы нередко проходили «обкатку» на территории дружественных социалистических стран, разумеется, под чужой личиной. Они не то чтобы выполняли реальные разведывательные задачи – КГБ не работал по странам-союзникам, – но привыкали к чужеземной жизни, к своему существованию в каких-то экстремальных (зачастую искусственно созданных) условиях, выполняли тренировочные задания. При этом, очевидно, за «стажёром» – назовём это так – кто-то внимательно наблюдал. В качестве подтверждения тому – рассекреченный фрагмент из «Заключения ЦВВК (Центральной военно-врачебной комиссии) о результатах психологического исследования Шевченко Ю. А., датированного мартом 1968 года – тем временем, когда он находился в Германии: «Отмечается сила, уравновешенность и подвижность нервной системы… Испытуемый эмоционально устойчив».

В общем, всё, с ним происходившее, было не просто и не только «врастанием в обстановку», привыканием к «заграничной жизни», но и очередной проверкой его подготовленности. Поэтому, как нам рассказывали (впрочем, более подробно это описано в известной читателю книге «Явка в Копенгагене»), наша Служба могла сориентировать контрразведку союзников на то, что, мол, таким-то рейсом «Аэрофлота» к вам прибывает гражданин такого-то иностранного государства, который за время своего пребывания в Москве в качестве туриста показался нам подозрительным. Разумеется, по следу этого «иностранца» пускали «наружку», то есть наружное наблюдение, к нему могли кого-то «подвести»: в качестве туристического гида, соседа в гостинице, случайного знакомого или знакомой. Дальше всё зависело от подготовки и подготовленности разведчика, потому как в самом худшем варианте развития событий в представительство КГБ в данной стране вполне могли прийти местные контрразведчики и, ехидно улыбаясь, заявить: «Что вы нам голову морочите? Это же ваш товарищ!» – после чего перечислить все ошибки, допущенные «объектом», что и привело к его расшифровке.

Такие тренировки были очень полезны и для разведчиков, и для контрразведки. Нечто подобное, кстати, порой проводилось и для приезжавших на отдых в Союз нелегалов. Бывало, что даже чету Вартанян, асов разведки, иногда приезжавших в отпуск в Армению, «представляли» ереванским контрразведчикам как опасных английских супершпионов и, более того, говорили, какое задание они должны выполнить! Задание, как с улыбкой рассказывал нам Геворк Андреевич, было, на первый взгляд, предельно простое: всего лишь опустить в почтовый ящик письмо, якобы адресованное агенту. (Это было в те времена, когда не существовало ни мобильной связи, ни электронной почты.) Понятно, что если бы данное действие было замечено разведчиками наружного наблюдения, то содержимое ящика было бы проверено самым тщательным образом в республиканском КГБ и нужное письмо, конечно же, «установлено». Чтобы сорвать Enemy Action[43], вокруг интуристовской гостиницы поснимали большинство почтовых ящиков, а те, что оставались, поставили под плотное наблюдение. Письмо, однако, всё равно было отправлено и благополучно дошло до адресата. Дело в том, что «Анри» (оперативный псевдоним Вартаняна), перед тем как выйти из гостиницы, ежедневно менял свой маршрут внутри здания: он поднимался или спускался на какой-либо другой этаж, и «наружники» были уверены, что так он ходит разными этажами, проверяясь на предмет слежки, а потому там за ним и «не ходили». Затем, в один из дней, Геворк Андреевич просто положил своё письмо на стол дежурной по другому этажу, как делали многие постояльцы-иностранцы, чтобы не искать почтовых