Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

– Как понимаете, то же самое относится к любому другому языку. Разве можно быть русским и не знать «Вышел месяц из тумана…», – тут Шевченко сделал паузу, и мы подхватили: «…вынул ножик из кармана!» – за что удостоились его доброй улыбки. Разговор продолжался:

– Или как ты можешь не знать басню «Ворона и лисица»? Все же знают! Можно сказать: «Русский я, русский! Я говорю без акцента!» А вот ты помнишь, как начинается басня «Ворона и лисица»? Не помнишь? Что такое, почему? Ты чего, дедушку Крылова не знаешь?! Это уже значит, что ты не русский, значит, язык наш тобою просто выученный, причём выученный специально для чего-то!

Вспоминается этот разговор и, честно говоря, становится страшно. Уже давно у нас под каким-то благовидным, но фальшивым предлогом переняли чуждую нам систему образования и с упорством, достойным лучшего применения, держатся за неё двумя руками, а в результате сегодня уже далеко не каждый подросток может сказать, кто именно послал крыловской Вороне тот самый кусочек сыра. Так мы теряем собственную культуру, свою национальную идентичность.

Шевченко как раз и говорил о том образовании, которое он как бы получил в зарубежной школе:

Есть обязательные поэтические произведения, которые по программе школьной нужно знать. Например, Гёте мы изучали в немецкой школе, когда я был немцем, – тогда ещё мальчишкой. Ну и всех других известных германских поэтов, разумеется! Историю надо знать, а также знать религию той страны, откуда ты родом. Вот, я же католик был по легенде, значит, я должен по-католически и креститься. К моему стыду, я знаю по-русски «Отче наш» только начало – «…иже еси на небесех…» и немного дальше, а вот по-немецки, по-французски я всё это прекрасно знаю. Разбуди меня ночью – я прочту всю молитву Богородице, так же как и те основные молитвы, которые знает каждый нормальный человек-иностранец. Он может быть не религиозным человеком, но это всё учится с детства и в школе. Вот эти страноведческие вещи нужно было знать, а когда ты их знаешь, язык действительно становится родным!

Коллеги Юрия Анатольевича вспоминали, что из своей «школьной программы» он, пожалуй, особенно любил стихотворение Генриха Гейне «Лорелея», которое иногда цитировал на немецком.

«Родных» языков у него было два – французский и немецкий. А ещё были языки, что называется, «рабочие»: английский, итальянский, испанский и что-то там ещё, и даже китайский. Но тут стоит заметить, что Юрий Анатольевич прекрасно владел и своим родным русским языком. Речь его была богатой, образной, безукоризненно правильной. Обычно так говорят по-русски потомки эмигрантов первой волны, сохранившие национальную идентификацию. Таких, к сожалению, на Западе становится всё меньше.

Есть биография, есть «родной» язык, но для того, чтобы превратиться в «настоящего иностранца», нужно ещё обладать соответствующими манерами, должным образом держать себя и вести, правильно выглядеть. Помнится, сотрудник КГБ рассказывал, как в Ленинграде кто-то из его начальников обратил внимание на группу молодых людей в модной заграничной «упаковке», находившихся в каком-то не совсем подобающем для «западников» месте. «Иностранцы? – забеспокоился начальник. – Что они тут делают?» – «Наши! – махнул рукой сотрудник. – У них ботинки не чищены…» И, как оказалось, он был прав.

Во время спецподготовки Шевченко пришлось изживать в себе советские или, скорее, российские привычки, приобретая или вырабатывая какие-то западные манеры.

Насколько знаем, учась в МАРХИ, Юрий не курил, однако впоследствии стал просто заядлым, отчаянным курильщиком. Возможно, пристраститься к табаку его заставила профессия: чтобы завязать разговор, курильщику порой бывает достаточно предложить незнакомцу или попросить у того сигарету или зажигалку, а то и просто – обменяться замечаниями по поводу качества табака. Человеку, не обременённому такой вредной привычкой, искать повод для знакомства сложнее – если, разумеется, перед ним не какая-нибудь привлекательная женщина.

Но даже курение – это не совсем просто, а потому, как вспоминают коллеги, Юрий Анатольевич, уже впоследствии, учил своих подопечных перенимать привычки иностранцев. Например, он обращал внимание молодёжи на то, что иностранец никогда не станет «забычковывать» окурок в пепельницу, но оставит там его тлеющим. И спички горелые – на улице или в помещении – он не станет засовывать в коробок с изнанки, как это многие делают у нас. Окурок или спичку на улице бросают в урну, объяснял он, но совершенно не обязательно в неё попасть – найдётся, кому убрать. Однако одно дело за рубежом, а совсем иное – у нас. Сослуживец Шевченко рассказывал: «Помню, как во время какого-то неформального мероприятия (отмечали в кабинете чей-то день рождения) некоторые, с разрешения присутствующих, закурили. Юрий Анатольевич поискал взглядом пепельницу, не нашёл, достал из кармана блокнотик, оторвал чистый листок, свернул из него безупречный по форме “фунтик”, в который осторожно стряхивал пепел, не уронив при этом ни крошки. Потом положил в него тщательно затушенный окурок, свернул, сложил – и выкинул».

Что тут сказать? Человек по-настоящему культурный. Такого же мнения были о нём его начальники и кураторы. Вот выдержка из уникального рассекреченного документа – отзыва-характеристики на Шевченко периода его спецподготовки, данной ему одной из преподавательниц иностранного языка:

О Юрии Анатольевиче… у меня сложилось благоприятное впечатление.

Ю. А. – человек живого, подвижного ума, любит и ценит юмор и шутку. Хорошо воспитанный, участливый и лёгкий собеседник. Держится уверенно, свободно, но без развязности. Дипломатичный и с хитрецой. Обладает даром имитации (поэтому умеет перенять манеру собеседника, тотчас же начинает вторить), быстро схватывает детали. И в этом смысле он… производит выгодное впечатление.

К своей будущей работе, как мне кажется, Ю. А. относится прочувствованно, с интересом. Нет сомнения, что он был увлечён и своей прежней специальностью, он и сейчас говорит с увлечением обо всём, что касается живописи, архитектуры. С увлечением, но не с сожалением. По его словам, он нисколько не сомневается в нужности и важности той работы, что ему предстоит, и она ему нравится…

Для Ю. А. характерны бодрый взгляд на вещи, отсутствие нигилизма и скептицизма, здоровое отношение ко всякого рода проблемам…

Ю. А. представляется мне хорошим семьянином: о жене и дочке он говорит с большим теплом…

К языку Ю. А. способен, имеет отличную память, быстро схватывает интонационные нюансы и характерные выражения, разговорные шаблоны. Это положительные моменты. К ним добавлю ещё лёгкий стиль (хорошо пишет письма) и аккуратное выполнение всех письменных упражнений.

Блестящая характеристика личности и способностей Шевченко! Это, так сказать, в гуманитарном плане, а вот – и в чисто техническом отношении. Опять-таки рассекреченный материал, озаглавленный «Из справки о радиоподготовке корреспондента “А…”». Под